"
"— Я не собираюсь этого делать, сударыня, но наши обозы с продовольствием, которым приходится следовать в объезд Аргонны, задерживаются. Скажите вашему Дюмурье, пусть пропустит их, и тогда ваше добро никто не тронет. А пока французы будут есть только тогда, когда насытятся мои солдаты!
Вмешательство Лауры на этот раз не принесло желаемого успеха. Герцог ясно дал ей понять, что у него нет для нее времени. Она была в его власти, — его высочество не осмелился, правда, сказать «в его распоряжении» — и этого ему было достаточно. До Брауншвейга путь неблизкий, они еще успеют как следует познакомиться. Но это не означало, что герцог не приказал за ней следить, так же как и за графиней Дампьер, с которой Лаура проводила все дни. Ночью она запиралась у себя в комнате. И если какое-то время молодая женщина опасалась того, что ее станут демонстрировать всюду как трофей, то вскоре она совершенно успокоилась на этот счет. Ее положение напоминало скорее положение пленницы, но никак не фаворитки.
Военные явно отказались распутывать затянувшийся узел, зато парламентеры погрязли в бесконечных переговорах под весьма туманным предлогом обмена военнопленными. Полковника фон Манштейна отправили в замок Дампьер-сюр-Ов, где расположился Дюмурье. И с этого момента речь шла уже только о приемлемом для обеих сторон договоре. Но короля Фридриха Вильгельма и герцога Брауншвейгского, которые требовали присутствия на переговорах посланника короля Франции, ожидало горькое разочарование. Двадцать первого сентября, на следующий день после пушечной канонады под Вальми, Конвент — так теперь по-новому называлось Национальное собрание — упразднил королевскую власть и провозгласил республику. Так что отныне только с ее представителями и следовало вести переговоры.
В замке Анс атмосфера накалилась до предела. Провозглашение республики привело в отчаяние Розали де Дампьер, а король Фридрих Вильгельм и герцог Брауншвейгский были вне себя от ярости. Под прикрытием переговоров Дюмурье ухитрился совершить маневр и так расположить свои войска, что у его противников оставалось только два пути — продолжать двигаться на Париж, подвергая риску своих голодных солдат, или вернуться назад к Вердену и Лонгви при условии, что их выпустят с миром. Дюмурье, мечтавший освободить Бельгию от австрийцев, предпочитал заключить мир с Пруссией, к тому же его связывали с герцогом Брауншвейгским узы масонского братства.
Лаура томилась своим вынужденным и, на ее взгляд, бессмысленным бездельем. Погода не становилась лучше, Лаура большую часть времени проводила на кухне. Но даже если бы выглянуло солнце, ей бы все равно не удалось покинуть своего убежища — ей было запрещено покидать замок, и двое часовых сменяли друг друга, охраняя ее.