Несколько часов подряд они вместе с подоспевшими жандармами искали, расспрашивали, так и не сумев отыскать ни малейшего следа маленькой девочки,
одетой в голубой бархат, отороченный белым мехом… Никто ничего не слышал и не видел.
К вечеру они так и не нашли Элизабет и даже ничего не узнали. Лаура уже была на грани отчаяния: такое неожиданное и бесследное исчезновение говорило о том, что девочку явно похитили, что это вовсе не была детская шалость, проделка, желание поиграть, спрятаться… Такие «прятки» обычно заканчивались через несколько часов слезами счастья и громкими шлепками, но тут было совсем другое… Несмотря на свой природный оптимизм, сам Кренн, знавший в городе каждый закоулок и прочесавший их все вместе со своими людьми, залезая с оружием наготове в каждую сомнительную нору, каких полно в любом порту, даже он не скрывал тревоги, а Жуан — своих подозрений:
— Здесь может быть замешана та сумасшедшая старуха, которая являлась к нам с воплями искать господина де ла Фужерея. Что может быть проще: накрыть такую маленькую девочку накидкой и увести!
— Только не Элизабет! — возражала, всхлипывая, Бина. — Она не пойдет с чужим, а если б закричала, мы бы услышали!
— Это в рыбных-то рядах в базарный день, да еще во время драки? Не уверен! — засомневался Кренн, становясь мрачнее тучи. — Жуан прав: мы должны отработать каждый след, и если к завтрашнему утру Элизабет не отыщется, я сам поеду в Планкоэ, свяжусь там со своими коллегами, и мы вместе навестим этих девиц Вильне.
— Никогда мадемуазель Луиза не согласилась бы на такое ужасное дело, — вздохнула Лаура. — Она бы не позволила сестре пойти на преступление.
— Та могла просто ее не спросить.
— Одной такое дело не провернуть, — возразил капитан.
Тут Лаура вспомнила женщину, с которой о чем-то так оживленно переговаривалась Леони позади собора. Ей тогда вроде бы почудилось, что где-то эту фигуру она уже видела, хотя лица этой женщины она не смогла хорошенько рассмотреть. Что-то в ее манере держаться показалось Лауре знакомым, но тогда она не стала над этим задумываться, а теперь вот вспомнила. Однако, по ее разумению, это воспоминание никак не могло повлиять на разрешение ситуации. Хотя когда она поделилась своими подозрениями с Жуаном, тот, с пропажей девочки превратившийся в яростную ищейку, обрушил на нее шквал вопросов."
"— Перестаньте меня мучить! — закричала она наконец. — Неужели вы считаете, что у меня были причины хоть что-то скрывать?
— Извините. Я просто стараюсь подстегнуть вашу память. Иногда достаточно мелкого штриха, чтобы восстановилась вся картина…
— Ты мог бы стать отличным полицейским, — лукаво проговорил капитан Кренн, — но допросу надо подвергать не мадам де Лодрен.