Автор
В темных закатных часах, Анна-Лаура де Понталек озирается по замку в Броселанде — величественной лесной крепости. Вокруг ее застывшего лица медленно тает усталость, сменяясь тревожным нетерпением. Она перечитывает старинные дневники, надежды которых теперь пусты, и чувствует себя ненужной на свету, каким она его больше не видит....
Это и правда был подарок свыше, и на заре каждого нового дня Лаура от всей души благодарила Небо за него. В ее жизни снова появился смысл. И поэтому любая гроза, намечавшаяся на ее голубом небосводе, воспринималась как личная трагедия. Сейчас Лаура остро почувствовала, что если Понталек жив, то со дня на день от него можно ждать любых неприятностей. Но теперь она сама изменилась. Она уже не была той робкой Анной-Лаурой, низведенной до состояния рабыни, вынужденной терпеть капризы хозяина, расцветающей от его ласки и страдающей от любой насмешки.
А тем временем на дом обрушилась другая буря.
Как было решено, утром Жуан повез Фужерея, заботливо укутанного Лали, в его имение, где слуги, уже давно уведомленные о насильственном пребывании хозяина в доме девиц Вильне, содержали хозяйство в образцовом порядке. Прошел лишь час с тех пор, как отбыли мужчины, а у ворот раздался настоящий колокольный звон, сопровождаемый пронзительными женскими криками: это нежная Леони названивала в колокольчик, разыскивая того, кого давно уже считала своею собственностью.
— Где он? Где вы его прячете? — взревела она, не заботясь о приличиях.
— Здлавствуй! — защебетала малышка в восторге от такого шумного гостя и замахала ложкой, только что вытащенной из чашки с молоком, отчего во все стороны полетели молочные брызги.
— Надо говорить «Здравствуйте, мадам!», — по привычке поправила Лаура, протягивая ребенку хлеб с маслом… — или «Здравствуйте, мадемуазель».
Но та нашла новый объект для своих бурных эмоций.
— Это еще что такое? — грозно спросила Леони, направив указующий перст в сторону Элизабет, которую тут же загородила собой Лаура.
— Это, — ответила она с достоинством, — моя дочь Элизабет.
— Это с кем же вы ее прижили?
— Не думаю, что это вас касается, но, поскольку вижу, что вы не в себе, так и быть, отвечу: я ее удочерила.
