Средний в футболке и джинсовых шортах. И младший очкастый в брюках и клетчатой рубашке.
- Привет! - завопил Гриша.
Они обернулись, все трое, не сговариваясь, разулыбались, и я от этих улыбок попятилась.
Какого черта.
Меня окружили со всех сторон.
- Это разве поведение разумной женщины, бегать вот так? - за спиной высказала Гела, нагнала нас. Приметила сыновей у моего номера и поджала губы. - Так. И что за собрание без меня, Маргарита? Решили меня внука лишить? Я не позволю.
- Я уже слышала, - буркнула и поставила на ноги извивающегося Гришу.
Сын ломанулся к Северским, я двинулась следом.
- То, что у нас с тобой не заладилось - не повод мстить. И отыгрываться на ребенке. Григорию нужна бабушка.
- И она у него есть, в Греции нас ждет, - напомнила. - Гела, хватит. Уже голова раскалывается.
Приблизились к двери.
На корточках перед Гришей сидят три мужчины и внимательно его слушают. А сын от их внимания тает, как шоколадка на солнце, и болтает так быстро, что сам не замечает, как с русского переходит на греческий.
- Пропустите нас, - попросила, словно незнакомцев в очереди и протиснулась к дверям. Вставила ключ, распахнула створку. - Гриша, заходи.
- Но мама...
- Живее.
Сын разочарован. Надул губы и, не глядя на меня, гордо зашел в номер.
- Извините, я хочу спать, - сказала, когда Северские выпрямились.
И хлопнула дверью перед носом у семейки. Шумно выдохнула и прижалась спиной к створке.
Святые котики.
Я специально глаза отводила, чтобы на них не пялиться, ни к чему это, не нужно, нельзя. Мы улетим, как только Дима даст разрешение, и никакая Гела, никакие...
Черт.
Развернулась и ухом прижалась к двери, вслушиваясь в голоса в коридоре.
Там Севастиан, а он обещал мне позвонить. Мне важно знать, когда можно лететь.
Но к ним троим и к их мамаше я не выйду ни за что.
Да я даже не понимаю, как нам разговаривать, как смотреть друг на друга. И это так странно, моя любовь так сильна, словно во мне три сердца, что в одинаковом ритме бьются, ни одно не сильнее.
Но мне комфортнее, когда рядом находится только один из них."
"Я себя увереннее чувствую.
Как себя вести знаю.
Не забываю слова, не шарю глазами, розовой лужей не растекаюсь, не теряю мозги.
- Мама, - позвал Гриша, и я обернулась.
- Да?
- Мне скучно.
Сын расселся на ковре среди разбросанных игрушек и смотрит на меня влажными глазами. Хочет туда - к ним.
Наши желания сходятся, к сожалению.
- Давай поиграем, - тряхнула волосами, прочь отгоняя мысли и шагнула к Грише.
В дверь деликатно постучали.
- Это к нам! - радостно подскочил сын и бросился к двери. - Открывай, мама!
Господи.
Я сдаюсь.
Повернула ручку и выросла в проеме, загородила выход сыну, что прыгает вокруг, как заяц.
- Что? - прислонилась к косяку.
На пороге лишь Тим.