Автор
Гриша верит в эту легенду о Греции, но когда его угрожают сбросить со скалы, он понимает, что это не просто вымысел. Его родители решительно против такого решения проблемы, объясняя это безопасностью своего сына и нежеланием поддаваться давлению насилию.
Похоже, «Их любимая (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но меня целуют и гладят, берут так осторожно и нежно, что я изнываю и таю, в себе их принимаю и с каждым движением мужских горячих тел во мне знание крепнет - мы созданы, чтобы быть вместе.
Так и будет.
Я себя доверяю им.
- Рита, - Арес потянул меня за шею, заставляя приподняться. Ртом накрыл мои губы и языком проник в рот.
Обнимаю его и скольжу, между братьями зажатая, развожу бедра, позволяя проникнуть в меня глубже, слиться с ними хочу и отдаюсь до конца, до каждой клеточки, капли крови, они заполняют собой и тело, и сердце, без них я буду просто мертва.
- М-м-м...
Замычала, когда они оба, словно мысли друг друга читают, слегка ускорились. Толчки внутри стали увереннее, настойчивее - и мне сразу ударило в голову, зазвенело в ушах, сердце забилось отчаянно быстро, словно в кровь вспрыснули убойную дозу спиртного, и вот я уже пьяна, от них, от того, что они со мной делают.
- Еще, еще, - всхлипываю Аресу в рот.
Меня подбрасывает.
Оторвалась от Ареса и повернула голову, застонала, когда по щеке скользнули губы Севастиана.
Господи.
Тим смотрит на меня и что-то пьет, все, что творится сейчас - на его глазах происходит, которые от желания совсем черными стали. Я будто на сцене в порочном спектакле, есть один только зритель, и ему не нравится просто смотреть.
Не отводя взгляда, Тим поставил стакан на столик, на шаг приблизился...
- Не сейчас, - голос Ареса хриплый, срывается. Его пальцы сжались на моем подбородке и силой повернули мою голову в другую сторону.
Наш контакт с Тимом разорвался, и я невольно дернулась, выворачиваясь. Четыре руки тут же обвили тело, поймали его в ловушку. Толчки внутри стали сильнее и глубже, и изо рта вырвались рваные стоны.
Им не будет конца, как и моему наслаждению, что из страсти, стыда и похоти соткано, оно животное, бесконтрольное, оно как наркотик, дурман, перед которым я не могу устоять.
Дрожу, дрожу, дрожу, за мужские руки хватаюсь и ерзаю, зубами впиваюсь в крепкие плечи Ареса, ногтями деру его спину. Севастиан держит меня за волосы, в меня вбивается, вокруг все скачет, шатается мир.
Еще чуть-чуть - и с ума сойду, все так остро и ярко, начался обратный отсчет.
Три, два один...
