Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на моих телохранителей?
Глаза Алии расширились:
— Я не смотрю на этих дикарей.
— О, ты смотришь. Ты пожираешь их глазами, кузина. И тут же отправляешь их прочь. Так что, до тех пор, пока ты не будешь готова разобраться со своей жизнью, держись подальше от моей.
Тал повернулся и вышел прочь из комнаты, его внутренности свело судорогой. Он жаждал войти в комнату Пайпер, чтобы быть с ней и братьями, в их зарождающейся маленькой семье. Но он не заслуживал семьи. Его преследовали безжизненные глаза Лили и зрелище ее страданий. Он будет защищать Пайпер во что бы то ни стало. Даже от самого себя.
* * *
Два дня спустя Пандора чертовски устала от того, что с ней обращались, как с инвалидом. Она испытывала легкое недомогание, и теперь Раф и Кад не выпускали ее из постели. Они делали все за нее, совершенно сводя девушку с ума. Она прекрасно чувствовала себя уже на следующий день после обморока, но они настояли на полном выздоровлении."
"— Тебе что-нибудь принести? – спросил Раф, смотря на нее нежным взглядом. Кад пошевелился подле нее, уткнувшись носом в ее правую руку. Она привыкла чувствовать себя окруженной ими. Ни один из них не покидал ее в течение нескольких дней.
Но Талиб зашел лишь убедиться, что она ни в чем не нуждалась. Он не оставался с ними на ночь.
— Ты мог бы принести мне расписание встреч, — она попыталась послать ему лучезарную улыбку.
Мужчина нахмурился:
— Я так не думаю.
Что ж. Она могла так же хмуриться в ответ.
— Раф, вы не позволяете мне работать. По-вашему, таким должен быть брак?
Из его груди вырвался долгий вздох. Она могла различить следы усталости на его лице.
— Нет, Пайпер. Я лишь пытаюсь заботиться о тебе.
И он прекрасно справлялся с этим. Она провела своими руками по его.
— Я не могу вечно оставаться в постели, Раф. Вы должны позволить мне быть собой. Если все, чего вы хотите, это иметь милую игрушку в своей постели, тогда вам нужна не я, — она надула губки, вспомнив предыдущую ночь. – Хотя, не похоже, что вы заинтересованы в постельных развлечениях.
Раф улыбнулся, и коснулся рукой ее щеки:
— Так ты поэтому расстроена?
Кад неожиданно пробудился, и его рука обвилась вокруг ее талии.
— Не думаю, что мы и дальше должны расстраивать Пайпер. Я думаю, ты был прав, Рафик. Мы должны дать ей все, чего она желает.
Наложница могла чувствовать жесткую длину эрекции Када, прижимающейся к ее бедру. Ее обуял жар, и ее плоть стала мягкой и влажной. Но ей было нужно больше, чем секс. Два дня она не могла выбросить Талиба из головы, и ей нужны были ответы.
— Думаю, я хочу немного поговорить.
Она откинула голову назад, отдаваясь объятиям Када. Близость. Это стало ее новым любимым словом. После нескольких лет глубокого одиночества, она упивалась их обволакивающими прикосновениями.