Автор
В далекой стране Безакистан странствует молодая художница Пайпер Глен. Она мечтает о новом вдохновении, и вот Раф Аль Муссаид с его дружным отрядом предлагает ей уникальную возможность — присоединиться к экспедиции по пустыне. Но что будет, когда Пайпер оказывается в центре скандала, когда наложница принца становится невинной жертвой? В Безакистане царит мрачное покой, и дикие пустыни с их тайнами готовы раскрыть всю правду о загадочной стране....
— Итак, после того, как мы приберем здесь этот маленький беспорядок, вы не хотели бы что-нибудь выпить? — спросил Кадир Пандору вкрадчивым голосом.
Его брат вздернул голову, приоткрыв рот от удивления. Судя по выражению лица Рафа, тот считал его идиотом.
Что с Рафом не так? Неужели он не замечает столь лакомый кусочек прямо перед собой?"
"Теперь, когда Кад оказался ближе, он уловил запах ее шампуня. Цитрусовый, пряный и резкий. Восхитительный. Он глубоко его вдохнул.
Как, черт возьми, могла пахнуть ее киска? Он хотел бы уткнуться носом в каждую впадинку ее тела и впитать в себя это пряное, женственное благоухание на весь треклятый день.
Дьявол, этого было достаточно, чтобы дико возбудиться.
— Вы в порядке?
Он открыл глаза и прекратил вдыхать ее аромат. Твою мать. Хорошей новостью было то, что она, казалось, не поняла, чем он занимался.
Плохая новость? Его брат смотрел на него, как на полного дибила. Что ж. Раф часто смотрел на него подобным образом. Кад старался не принимать это близко к сердцу.
— Я в порядке, спасибо.
— Он немного нерасторопен, если вы понимаете, о чем я, — произнес Раф с пренебрежением на его слова.
Глаза Пандоры расширились с некой долей сочувствия.
— О. В самом деле? Ладно. Давайте я покажу, как это следует делать. Так мило с вашей стороны мне помочь.
Раф присел на корточки, его лицо пересекла блестящая улыбка, пока он старался удержаться от смеха. У Кадира возникло непреодолимое желание заехать ему по морде, но было так здорово видеть брата снова улыбающимся, что он подавил свои насильственные инстинкты.
Он поймал ее за руку. У нее была нежная, теплая кожа, слегка мозолистая на стороне одного пальца, где она держала карандаш. Мужчина перевернул ее руку и, проследив большим пальцем дорожку голубых вен, накрыл ее своей рукой.
— Мой брат просто дразнит тебя, хабиби. У меня две степени Оксфордского университета. Он думает, что я тормознутый, потому что у него их три.
Ее чудесная бледная кожа снова покрылась румянцем. Ему нравилось, что он мог так легко ее прочитать, просто посмотрев на нее. Кадир будет знать, если она солжет.
