Автор
В далекой стране Безакистан странствует молодая художница Пайпер Глен. Она мечтает о новом вдохновении, и вот Раф Аль Муссаид с его дружным отрядом предлагает ей уникальную возможность — присоединиться к экспедиции по пустыне. Но что будет, когда Пайпер оказывается в центре скандала, когда наложница принца становится невинной жертвой? В Безакистане царит мрачное покой, и дикие пустыни с их тайнами готовы раскрыть всю правду о загадочной стране....
Поэтому она не собиралась и дальше лежать здесь, униженная и уязвимая, позволяя им тешить свое самолюбие, успокаивая идиотку-девственницу.
— Я попросила вас уйти, господа Аль Муссад. Вы собираетесь с уважением отнестись к моим желаниям, или так и останетесь здесь, наперекор моей воле?
— Пожалуйста, не делай этого. Ты не понимаешь.
Раф побледнел, как будто только сейчас понял, что под ее словами была твердая почва.
— Хабибти, твоя невинность очень важна для нас. Она драгоценна.
Пайпер протиснулась между ними и схватила халат, лежащий поперек кровати.
Девушка стиснула шелковую ткань на своей груди:
— Хорошо. Это драгоценный цветок. Отлично. Я совершенно неприкосновенна. Вы поступили верно. А теперь уходите.
Кадир нахмурился, поднимаясь на ноги и обходя кровать. Мужчина был опасен. Он мог очаровывать и обольщать.
Но она должна стойко ему сопротивляться.
— Я никуда не уйду, Пайпер. Ты ведешь себя так, будто мы тебя отвергли. Но мы не делали ничего подобного.
Девушка не хотела разводить с ними семантику. Она не была глупой. Они могли облечь это в миллион красивых фраз, но все сводилось лишь к одному: она была достаточно хороша, чтобы поиграть с ней, но не настолько соблазнительна и привлекательна, чтобы заняться с ней любовью.
Пандора была абсолютно уверена, что их отказ, в конечном счете, окажется каким-нибудь культурным побуждением.
— Я попросила вас уйти, Кадир. Если вы этого не сделаете, уйду я. И могу вас заверить, что, как только получу возможность поговорить с шейхом, я непременно отмечу, как повели себя со мной его братья.
— Уверяю тебя, что мой брат будет в восторге от того, что мне удалось оставить тебя в неприкосновенности, — зарычал Кад, вторгаясь в ее личное пространство и смотря на нее испытывающим взглядом.
Все женское восстало в ней, в ответ на его мужской зов. Она бы не удивилась, если бы он начал бить себя кулаком в грудь.
— Не думаю, что тебе приходится так уж бороться с собой, Кад, не тогда, когда это касается меня. Просто оставьте меня и найдите другую дурочку.
