Тал держал руку Пайпер, пока судья Неджем говорил с его братьями, нараспев произнося древние слова, которые свяжут их вместе.
— Принцы пустыни, принимаете ли вы эту женщину в качестве вашей наложницы, с обещанием сделать ее вашей женой через тридцать дней, после которых она должна подарить вам свое согласие? Обещаете ли вы сотворить ее центром вашей вселенной, солнцем, согревающим вашу семью? Обещаете ли вы защищать ее и дарить ей счастье?
Кад шагнул вперед, положив руку на плечо Пайпер. Он торжественно ответил на родном языке:
— Клянусь.
Пандора огляделась, будто осознавая всю важность происходящего. Она нахмурилась, но промолчала.
— Клянусь, — повторил Раф, целуя ее в висок.
Все взгляды обратились на него. Его горло безотчетно сжалось.
Он еле выдавил:
— Клянусь.
Судья сжал ее ладонь:
— Так тому и быть. Вот ваша наложница. Так свяжите же ее с собой. Пусть она возжелает стать вашей женой. И через тридцать дней она даст мне ответ. Пусть удача сопутствует вам.
Он отпустил руку Пайпер и кивнул, после чего повернулся и вышел прочь.
— Хм, я его чем-то обидела? — спросила Пайпер.
Премьер-министр громко рассмеялся:
— Конечно, нет, дорогая. Он поприветствовал вас в Безакистане. Он был рад чести встретиться с вами. Желаю вам всего наилучшего. Ваше Высочество, пожалуйста, дайте мне знать, если понадобится моя помощь.
Он ушел и оставил их наедине с их нареченной наложницей. Почти женой. По всем законам их страны, они сделали ее своей. Чтобы заботиться о ней. Чтобы защищать. И чтобы трахать ее.
За его спиной продолжался банкет, но Тал думал только об одном. Его член пульсировал в брюках.
— Они были так милы, — произнесла Пайпер, повернувшись к Каду. — Я голодна. Мы можем попробовать табули?
Братья вошли в зал, обсуждая предстоящий ужин. Пройдет еще несколько долгих часов, прежде чем они останутся наедине с их наложницей на всю ночь.
Глава 8
Пайпер всерьез задумалась о побеге. Она могла просто скинуть туфли от Живанши, на которых настоял Раф, и, не мешкая ни секунды, броситься в бегство.
Но куда она побежит? В свою паршивую квартиру? В свою одинокую жизнь?
Она стояла в дверях спальни Талиба, и все ее чувства были наэлектризованы. Сердце колотилось. Дыхание было неровным. Ее женская сущность пульсировала. Конец играм.
- Пайпер, пожалуйста, входи.
Тал стоял в коридоре, согревая девушку своей улыбкой и протянув ей руку в приглашающем жесте.
Она заставила свои ноги двигаться. Выпитое вино приятно согревало. Ей было двадцать пять лет, и она не могла представить, что будет дальше. Двадцать пять одиноких лет, без мужской плоти, прижатой к ее коже. Ночь, которую она провела с Рафом и Кадом, была одной из лучших в ее жизни.