Автор
В темном джунглях лишь вращающийся вентилятор над головой девушке давало немного облегчения от духоты. Алия сжимала кулаки в предвкушении побега, но каждое движение напоминало о том, как ее рукам привязали ночью ублюдки.
Она немного смягчилась.
— Я доверяю вам.
— Точно. Поговори со мной. Поделись частью своего бремени со мной, детка. Ты не должна хранить в себе все тревоги. Просто начни говорить, и выпусти их. А до тех пор, пока ты молчишь, они так и будет отравлять тебя.
Впервые за все эти недели она сжала руки в кулачки, и он увидел ту ледяную маску, которую она надевала, как доспехи.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, и я была бы благодарна, если бы вы всё так и оставили. Я не прошу тебя обнажать душу передо мной, и была бы признательна, если бы ты перестал докапываться до моей.
Он откинулся на спину, ненавидя этот холодный тон, закравшийся в ее голос. Они добились определенного прогресса с ее телом, но не с душой.
— Хорошо, Лия. Ты права. Иди, поищи Лэна. А я останусь здесь на некоторое время, понежусь на солнышке.
Он знал, когда натыкался на стену. Купер закрыл глаза, потому что не мог наблюдать, как она уходит.
Но принцесса не пошевелилась. Она положила руку ему на грудь, прямо ему на сердце.
— Мне страшно говорить об этом.
В стене появилась трещина. Наконец. Может они сделали намного больше, чем он думал. Купер не открыл глаза, тем самым давай ей укрытие, но накрыл ее руки своими.
— Здесь нечего бояться.
Она замолчала на мгновение.
— Почему все не может остаться, как есть? Меня и так все устраивает.
Теперь он открыл глаза, сосредотачиваясь на ней.
— Все меняется, Лия. Мы не в силах остановить это, но, если мы действительно знаем и любим друг друга, мы можем измениться вместе.
Печальная улыбка появилась на ее губах.
— Мы открыли достаточно дверей, Куп.
Он сел обратно, и видя, как Алия действительно старалась, сладко поцеловал ее.
— Знаю, детка, но это чертовски важная дверь.
Она глубоко вдохнула, и ее плечи слегка вздрогнули.
— Это был ад.
Вот черт. Он думал, что Дэйн будет рядом, когда она откроется, но прерывать ее он не собирался.
— Знаю, детка, но теперь тебе никто не причинит вреда.
