Автор
В романе "Их новогодний подарочек" мы насладимся атмосферой ёлочных игрушек и сказочной ночи. Описывается взаимоотношения молодых людей, которые решают испортить праздник друг другу в игре по их собственному сценарию. История полна романтических призраков и неожиданных поворотов....
— Только мы никуда не поедем, пока ты не расскажешь, что в твоей хорошенькой головке за херня опять творится, — припечатал он, уткнувшись носом в мою шею, и покрывая ее короткими жалящими поцелуями.
Я хотела сопротивляться, правда, хотела, сначала. Мозг хотел. Только вот телу было совершенно фиолетово, чего там хотел мозг.
— Ну? — нетерпеливо проникнув под мой бесформенный свитер, Даня сжал ладонью грудь, заставляя дрожать и выгибаться навстречу откровенной ласке.
— Без, белья, бля…
— Нет, сейчас мы точно никуда не поедем, — заключил Демид.
— Не поедем, — подтвердил второй.
— Но ведь надо же…
Я говорила тихо, слишком тихо, кажется, шепотом, а может и вовсе только губами шевелила. Тело внезапно окаменело, сознание заволокло каким-то колдовским мороком, а взгляд Дани напротив и вовсе выбил воздух из легких.
Черные зрачки расширились, практически полностью перекрыв радужку, на губах появилась хищная улыбка. Я, словно околдованная, завороженная, тонула в потемневшем от желания взгляде, таком притягательном, порабощающем, что не было сил сопротивляться, не было сил отвести свой.
Теплыми, пахнущими табаком и парфюмом пальцами он коснулся моих губ, слегка оттянув нижнюю, второй рукой зарылся в волосы на затылке, притягивая к себе, не позволяя даже подумать о сопротивлении. А я и не хотела, словно ждала, сама потянулась навстречу губам.
И потерялась в водовороте ощущений, в бешеном вихре эмоций. Даня целовал мягко, осторожно размыкая губы, проникая глубже, скользя языком, сплетая его с моим и сводя меня с ума этой незамысловатой лаской.
Руки переместились на талию, стягивая совершенно лишний сейчас свитер. Со стороны послышался мучительный стон и меня буквально вырвали из рук младшего близнеца. Демид не церемонился, перехватил мое расплавленное тело и впился поцелуем в губы. Жестко, вообще не жалея, подавляя.
Он не отличался нежностью, и этот контраст, создаваемый болезненным, грубым поцелуем, сводил с ума, окончательно превращая меня в марионетку, послушно выполняющую команду кукловодов.
— Ленка, ты такая, черт… — хриплый шепот Дани донесся уха, а его поцелуи на шее, спускающиеся ниже, к плечам, спине усиливали давление на кожу. — На кровать давай, — короткий приказ.
И вот я уже лежала на кровати, обнаженная до пояса, с бесстыдно расставленными в стороны ногами, и сквозь марево наблюдала за тем, как Демид срывал с себя одежду, грубо, но так сексуально ругаясь.
