Автор
Ева жметсь до колен Марку та запитує: "До яких місць ми їдем?". Він щасливо зібрався і сказав: "Це сюрприз, виражений вам уважною. Тобі здається великою поділу?" Ева натякає на платье — коротке для ночі з глубиною в більшості та без підставним. Вона не любить такі кутки, але Марк розкривав себе його пожитками....
Что значит, может все?
— Знаешь, кем он стал? Главным криминальным авторитетом города, представляешь?
— И он может тебя посадить?
— Он может меня даже убить! — горько произносит Марк, беря бутылку и отпивая прямо из горла.
— Но как? Ты сделал что-то противозаконное, чтобы тебя посадили?
— По его мнению сделал, — кивает он.
— И что?
— Забрал тебя. Я всего лишь, блять, забрал тебя, представляешь? — он бьет кулаком по столу. — Всё из-за тебя в моей жизни. Спортивная карьера пошла под откос, теперь это! Всё, сука, из-за тебя.
Я не верю тому, что слышу. Даже щипаю себя за руку, чтобы отойти ото сна. Я все еще надеюсь, что сплю, правда, разъяренный Марк тут же приводит меня в чувство и показывает, что все происходящее никакой не сон. Он преодолевает разделяющее нас препятствие: обходит стол и оказывается совсем рядом.
— Рада, да? — он скалится. — Рада, блять, что он за тобой вернулся, а?
— О чем ты?
Я не то, что не понимаю, не верю, что это происходит на самом деле. Этого ведь не может быть.
— Марк, ты не в себе."
"— Конечно, не в себе, — он кивает и хватает меня за волосы, вынуждая подняться на ноги. — Пошли, давай, выебу тебя напоследок, а то после него ты мне на хуй будешь не нужна.
Мне хочется сказать “Марк, ты пожалеешь, отпусти, пожалуйста. Это все алкоголь”, но я молчу. Глотаю слова и стеклянными глазами смотрю куда-то мимо мужчины, пытаясь по крупицам сложить информацию. Я даже не сопротивляюсь, когда он разрывает на мне платье, когда расстегивает лифчик и целует.
Иногда так бывает.
Ты живешь в идеальном мире, веришь людям, знаешь, что тебя не обманывают, а потом снимаешь розовые очки и понимаешь, что тебя окружает совсем не то. Что люди рядом ищут выгоду и делают из тебя доверчивую дурочку. Я как-то вдруг хочу поговорить с Русланом и спросить его о том, занимался ли он тем, в чем его обвинял Марк.
Проблема лишь в том, что я опоздала.
На семь лет.
Говорить нужно было тогда, когда я все узнала, теперь это больше не имеет смысла. Сейчас Руслан вряд ли даже разговаривать со мной захочет и будет прав.
— Ну что ты как неживая? — шепчет Марк, пытаясь поднять меня на руки, уперев о стену. — Помоги же мне.
Я слышу его слова, но будто не понимаю смысла. Верить тому, что он действительно это делает: пытается взять меня силой напоследок, потому что всерьез решил отдать другому, не хочется.
