Автор
В мире чёрных искусств и высокопоставленной власти Ахмад Ибн Бей обретает полную хаос в своей личной жизни. Когда ни одна частная следопытная компания не может найти его возлюбленную, он сам принимается за поиски, оставаясь в тени богатства и власти. Жизнь Эмира — Эмира Ахмад Ибн Бей — превращается в жуткую игру судеб, когда она исчезает из виду даже в самых обыденных местах....
Он ниже меня…показывает мне, что уважает меня.
— Я не знаю, что происходит с тобой, — сказал он мягко. — Но знай одно: я не хочу тебе зла. И Хайдар тоже. Это твой дом…Возможно тебе пока сложно его принять, но это твой дом и я постараюсь, чтобы ты ощутила его своим.
Я посмотрела на волка, который всё это время не сводил с меня своих глаз. В них не было ни ненависти, ни угрозы. Только что-то неуловимое, что я не могла понять.
— Я не знаю, что делать, — призналась я. — Я так запуталась. Всё вокруг кажется каким-то...
Ахмад протянул руку, и я, не задумываясь, взяла её. Его ладонь была тёплой и сильной, и я почувствовала, как во мне зарождается странное чувство доверия. Возможно, он действительно хотел мне помочь? Возможно, я могла ему верить?
— Позволь мне помочь тебе, — сказал он. — Я знаю, что всё это сложно. Но вместе мы справимся. Просто поверь мне…Я отпущу тебя если ты все вспомнишь и не захочешь быть со мной.
- А если…если не вспомню и…"
"- И не захочешь? Все равно отпущу. Просто дай нам шанс.
Я кивнула, и в этот момент в душе моей что-то дрогнуло. Возможно, он был прав. Возможно, мне нужно было перестать бежать и попытаться понять, что скрывается за этими снами и призраками прошлого. Ахмад помог мне подняться. Хайдар встал рядом, его глаза больше не были угрожающими. Мы вместе направились обратно в дом, и я чувствовала, как с каждым шагом что-то меняется внутри меня.
Тишина была почти оглушающей. Казалось, что само пространство затаило дыхание, ожидая, что произойдёт дальше. Я хотела задать Ахмаду столько вопросов, но в горле стоял ком, мешающий говорить. Мы прошли в гостиную, и он предложил мне сесть. Его движения были плавными и уверенными, но я заметила в его взгляде тень тревоги, что-то, что он пытался скрыть. Сегодня его шрамы не казались мне такими убийственно зловещими.
— Ты должна всё вспомнить, — сказал он, наконец нарушив молчание. — Это единственный способ вернуть себя.
Я сжала ладони так сильно, что ногти впились в кожу. Что-то глубоко внутри меня шептало, что Ахмад не говорит мне всей правды. Но я не знала, могу ли доверять своему инстинкту, или он просто отравлен страхом и замешательством.
— Я ничего не помню, — начала я, чувствуя, как горло сдавливает паника. — Всё кажется таким чужим.
