Василиса, теперь Томпсон, явно неожиданно увидев знакомую после долгих лет разлуки, испытала неловкость и смешение чувств. Но когда я вцепилась в нее с объятиями, решив воспользоваться случаем для дружеского потасовки, она оказалась готова к этому с улыбкой, несмотря на свою явную робость. Иллюзия дара здесь кроется не только в новых отношениях между подругами, но и в их стремлении сохранить прежние моменты безусловной дружбы независимо от перемен....
Некоторые покрылись язвами… вылечить мы их не смогли, единственный способ спасти хотя бы оставшихся — вернуть в привычную среду. Мы же не убийцы, — пожала плечами Первая. Она в своем золотом обруче смотрелась настоящей королевой, пусть теоретически Богини и были равноценны и равноправны. Наверное, как и везде, кто-то из них куда равноправнее остальных. — Кого успели — привели в порядок и отправили домой, но многие так и остались здесь насовсем. Без помощников стало сложнее, к тому же генератора не хватало на одновременное поддержание наших жизней и постепенное изменение поля планеты.
— Вы оставили только саркофаги, остальное законсервировали, — понимающе кивнула я.
Учитывая размеры лаборатории, — и неизвестно сколько еще помещений позади нее и в глубь острова — энергию оно наверняка жрало как не в себя.
— Мы надеялись, что постепенное усиление влияния источника поможет местным жителям адаптироваться к привычной нам среде.
— А память зачем работникам стёрли? — продолжала недоумевать я. Все было логично и ясно… кроме этого.
— Ты представляешь, что здесь творилось? Язвы, сумасшествие, больные и умирающие… нас бы из Богинь переименовали в чудовищ и были бы правы, — вздохнула Первая.
— То есть вся эта затея со Служителями…
— Это не мы! — поспешно открестилась уже прочитавшая всю предысторию в моем сознании Богиня. — Когда мы отправили всех по домам, ясно дали понять, что поклоняться нужно издалека, не приезжая на остров. Здесь же опасно для них, самый эпицентр. Не знаю подробностей, это уже у жрецов выясняй, но скорее всего, тут замешана жадность обыкновенная.
— Скорее всего, — вздохнула я. Не первый раз в истории церковь, забравшая слишком много власти, требует еще и еще. И пользуется верующими без зазрения совести. И тут встрепенулась, когда до меня дошла важная мысль: — Погодите, а для нас? Мы тут уже несколько часов!
— Все хорошо, — успокаивающе улыбнулась держащаяся немного позади ардийка с белыми лентами в волосах.
