Я ведь и с ним пытался поговорить, выяснить, в чем дело, а он усмехнулся и говорит: «Ты, Леня, на меня зла не держи, я твою жену ничем не обидел. Но и на нее не сердись. Незачем нам с нашими женщинами ссориться. Не велит она тебе со мной общаться — ну и ради Бога. Будем встречаться потихоньку, без шума и пыли».
— Так и не выяснил ничего?
— Нет, — покачал головой Леонид. — Но я думаю, дело все выеденного яйца не стоит. Галка религией увлеклась, так я-то нормально это воспринимаю, нравится ей — и пусть, а Гриша — он воинственный очень, ехидный, на язык злой.
Наверное, ляпнул что-нибудь про Бога или про церковь, она и обиделась.
— Тяжело тебе с ней? — сочувственно спросила Лида.
— Я ее люблю, — просто ответил Терехин. — Люблю такой, какая она есть. А вот другим, наверное, действительно с ней тяжело. Нина Боженок сильно обижается, да и ты, Лидуня, тоже, я же вижу. Галка всех подруг разогнала, никто ей не нужен. Так ты не скажешь ей, что мы к Грише ходили?
— Не скажу, не волнуйся. Но все-таки не по-людски это, — укоризненно сказала Лида.
— Как можно друзей разлучать из-за ерунды?
Вернулась Ира, неся в руке большую шоколадку в яркой обертке...
Когда в семье Терехиных произошла непоправимая беда, Лидии Евтеевой в Москве не было. За несколько месяцев до этого она вышла замуж за военнослужащего из Риги и уехала к нему в Латвию. Вернулась год назад вместе с мужем, который стал в силу русского происхождения и незнания латышского языка нежелательным элементом и был уволен в запас. Узнала от Нины Боженок о том, что случилось в семье Терехиных, и сразу же помчалась к Ире, но та встретила ее неприветливо и даже нагрубила.
В квартире было полно каких-то шумных мужчин, говорящих не по-русски, и Лидия поспешила ретироваться, решив, что Ира занялась «делом» и в помощи не особо нуждается.
Григорий Самсонов, певец музыкального театра, жил неподалеку от Евтеевой, и Настя решила заглянуть к нему наудачу. Ей повезло, Самсонов был дома и, по-видимому, скучал, так как к визиту сотрудника уголовного розыска отнесся с явным удовольствием.
Ему хотелось поговорить. Стоял июнь, жена с детьми уехала на дачу, и певец рад был скоротать одиночество в обществе незнакомой женщины.
Ситуацию, о которой шла речь, он помнил очень хорошо.
— Да знаю я, почему Галка запретила Лене со мной общаться, — заявил он безапелляционно. — Боялась она.
— Чего боялась? — удивилась Настя."
"— Я так думаю, что у нее был любовник. Может, и не был, но она тогда здорово перепугалась. Вся белая стала.
