Лежала бы себе в больничной койке на полном государственном обеспечении и горя не знала бы. Уж во всяком случае, кормили бы ее точно лучше, чем она сама себя кормит, пытаясь сэкономить жалкие крохи. А если бы очень повезло, то вообще убилась бы насмерть. И никаких проблем.
* * *Дом инвалидов находился довольно далеко, добираться туда нужно было на электричке. Настя Каменская знала, что мать Иры Терехиной потеряла память после падения с высоты, и ни на что в общем-то не рассчитывала, собираясь навестить Галину. Поехала больше для порядка.
Директор дома инвалидов ничего интересного Насте не рассказала, а вот сестра Марфа оказалась полезным собеседником. Полная, добродушная, лет пятидесяти, сестра Марфа в миру носила имя Раиса, но несколько лет назад ушла в монастырь, который был здесь же, неподалеку, и бескорыстно ухаживала за одинокими больными людьми. Галине Терехиной она уделяла особое внимание, ибо ей сказали, что Галина до несчастья была очень набожной.
— Навещает ее только дочь, — сказала Насте монахиня.
— И есть еще один человек, который интересуется Галиной, но к ней никогда не заходит.
— Какой человек? — насторожилась Настя.
— Мужчина, очень интересный. Появляется примерно раз в три-четыре месяца, обязательно находит меня и спрашивает о Галине.
— Кто он такой? Он как-нибудь объяснил свой интерес к ней? Родственник, друг семьи?
— Не могу сказать, — мягко улыбнулась сестра Марфа. — Какое я имею право спрашивать его? Он сказал, что хорошо знал покойного мужа Галины, и мне приходится ему верить.
Но у меня такое впечатление, что он — врач.
— Почему вы так подумали?
— По вопросам, которые он задает. Его интересует, какие лекарства дают Галине, чем она болеет. И знаете, что странно? Он никогда ничего не приносил для нее, ни гостинцев, ни подарков. Просто находил меня и задавал свои вопросы.
— И все? — Настя пристально посмотрела на круглолицую добродушную монахиню.
— Нет.
Сестра Марфа твердо и спокойно встретила Настин взгляд, ничуть не смутившись.
— Что еще?"
"— Он просил, чтобы я никому не рассказывала о его визитах.
И платил мне за это деньги. На них я покупала разные мелочи для Галины — зубную пасту, мыло, конфеты, белье. На себя ни копейки не потратила, можете не сомневаться.
— Вы даже ее дочери не сказали об этом?
— Разумеется, нет. Я же дала слово. В конце концов, это тайна самой Галины, и я обязана ее сохранить. Но она этого человека не помнит. Она вообще ничего не помнит из того, что было до несчастья.
