Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Итого получается минута. А на то, чтобы высушить руки полотенцем, уходит четыре секунды. Или пять, не больше. Ты понимаешь меня, куколка?
Ирка кивнула.
– Я думаю, что да… – осторожно ответила она. – Минута, потраченная на сушку рук, – это время, украденное у казино. Оно выброшено впустую. Тот менеджер сократил выброшенное время больше чем в десять раз. Одна минута – это ерунда, но через казино проходят сотни посетителей, и минуты становятся часами. Часами, которые могли быть потрачены на игру! А время в игре – это деньги, которые получит казино.
Шульман одобрительно кивнул.
– И еще я думаю, – добавила Ирка, – что этим менеджером были вы.
Яша заинтересованно наклонил голову.
– Ты очень неглупая малышка, – проворковал он. – Ну иди, занимайся. И не забудь: мы называем друг друга на «ты».
Глава 9
Юрке Храпову не нравилось происходившее в последнее время. В кладовке у них вот уже пятую неделю сидел старик, которому швыряли объедки, как собаке, и дважды в сутки выводили в туалет.
"При всем том этот самый Гройс имел вид скромный и благостный. За время своего заточения он похудел, зарос щетиной, но выглядел скорее монахом-отшельником, чем узником. Лишь однажды глаза его вспыхнули яростью, а облик изменился до неузнаваемости – когда Марк пригрозил, что убьет девчонку, а до этого отдаст своим ребятам позабавиться.
