Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Тот уже обналичивал выигрыш, а получив деньги, сразу ушел, не задержавшись ни на рулетке, ни возле автоматов. Одновременно с ним покинул казино и его «отец».
Протестующего Юру вежливо, но непреклонно попросили оставить игровую зону, и тот, ворча, вынужден был повиноваться. Вспыхнувшая было ссора между Арнольдом и Василием закончилась ничем: завидев охрану, оба разошлись в разные стороны и вскоре исчезли.
Если бы профессионал просмотрел запись с камеры наблюдения, он без труда смог отследить, в какой момент начался этот хорошо срежиссированный спектакль и где была его кульминация.
– «Пробой» был неплох! – ухмыльнулся Юрка Храпов, войдя в комнату и со стуком поставив на стол бутылку коньяка. – Пацана можно поздравить?
Он плюхнулся в кресло, оглядел собравшихся. Белокурый Арнольд, изящно облокотившись на книжную полку, листал художественный альбом.
Паренек был первым, кто, похоже, не слишком боялся Марка. Или хорошо скрывал свой страх. И это было необычным. Все остальные не просто признавали старшинство Марка Паулса – они опасались его, как люди разумные опасаются гремучей змеи, даже если она не успела никого укусить.
Сколько лет Паулсу, никто не знал. Арнольд считал, что сорок, Юрка был уверен, что не меньше пятидесяти. Узкогубый, поджарый, всегда загорелый, он чем-то напоминал индейца. Волосы на голове сбривал наголо – узкий его череп, вытянутый, как дыня, поражал идеальной формой. Был Марк расчетлив, коварен, азартен и очень жесток.
Храпову довелось однажды услышать историю о том, как некий латыш «обул» подпольное ленинградское казино на огромную сумму.
Юрка не знал, имеет ли эта история отношение к Марку Паулсу.
