Погруженный в мрачные мысли, мужчина чувствовал себя уязвленным и подавленным. Когда лифт снова начал взбращенный по пьедесталам движение, он ощущал не только жаркий злорадный свет от лампочек, но и свирепую ярость, тянущуюся к нему из самых глубин его сердца. Вокруг стояло безжизненно — лишь слабое свечение, застывшее в бесконечном беспорядке....
Но стараниями Арнольда и Васьки он все-таки отвлекся, а Марк так жестикулировал, что обмен картами прошел незамеченным.
Они сорвали куш в два раза больше предыдущего. Андрей старался подражать Паулсу, который держался бесстрастно, но он видел, что глаза у Марка возбужденно блестят, и сам не смог удержаться от торжествующего:
– Мы их сделали, Марк, мы их сделали!
Выйдя из казино, они сразу сели в подъехавшее такси.
– В аэропорт, – распорядился Паулс.
Из аэропорта они уехали на другой машине – осторожный Марк всегда заметал следы.
– Думали, опоздаете! – поделился Юрка. – Арнольд в соседнем купе.
– В вагоне чисто? – подозрительно спросил Паулс.
– Вроде никого. Командировочные да семейные.
– Долю мою давай, мне с вами ехать не с руки! – поторопил Коврига Паулса.
Тот по-волчьи зыркнул на него, но ничего не сказал – только отсчитал деньги.
– Что мое – то мое, что не мое – то ваше! – Мужичок скатал купюры в трубочку и сунул ее, не скрываясь, во внутренний карман своего странного одеяния. – Счастливенько вам оставаться, ребятки! – пожелал он и шутовски раскланялся на все стороны. – Вернее сказать, ехать!
Когда за ним закрылась дверь, все вздохнули с облегчением.
Васька свесился сверху:
– Что, можем отметить? Зовем Арнольда?
– Рано! – отрезал Марк. – Сначала до Москвы надо добраться без приключений.
Все были возбуждены, но старались выглядеть сдержанными.
«Как будто маски нацепили», – подумал Андрей.
Самый молодой, он казался спокойнее остальных, и так оно и было на самом деле. Волнение, охватившее его при виде выигранных фишек, прошло, стоило им оказаться с деньгами в руках. К тому же Бондарева не отпускало странное чувство, которое он никак не мог определить. Но оно ему не нравилось.
«Это с непривычки».
Ночью Андрей проснулся оттого, что вагон сильно качнуло.
"Он увидел, что дверь купе отъезжает в сторону, и успел, щурясь, разглядеть в контровом свете фигуру проводницы. Затем она отступила, и внутри оказался человек – или двое, Бондарев так и не успел понять. Он привстал, но в нос ударила струя какого-то едкого вещества, и голова наполнилась тяжелой, мутной водой. Его тянуло на дно, в пугающую черноту, просвечивающую зеленым.
