Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
Для меня они одно и то же. И тех, и других по трое. Старик Пахомов смеется надо мной, а я все никак не могу их запомнить.
– Родители Георгия Васильевича живы?
– Умерли. Нину Сергеевну от переживаний за сына рак в могилу свел, а отец Василий Константинович раньше супруги от инфаркта скончался. Сонечка тоже круглая сирота.
– Она местная?
– Из Новосибирска. Познакомились, когда Гоша там учился. На загляденье приятная была парочка.
– В последнее время между ними конфликтов не было?
– И не могло быть. Соня почти месяц, как уехала отдыхать на заграничный курорт.
– Он может хоть что-то рассказать о Царькове?
– Как же не может, коли постоянно с Гошей судачит.
– Где его дом?
Пешеходова показала на продолговатый домик с застекленной верандой, соседствующий с царьковским пятистенником:
– Вон, рядом с усадьбой Гоши. Только щас вы с Андрияном не встретитесь. Старик раненько по утру укатил на «москвичонке» удить карасей.
Голубев посмотрел на часы – до обеда было еще далеко. Он хотел попрощаться с тетей Мотей, но та вдруг спросила:
– Что это милиция заинтересовалась Царьковым? Набедокурил Гоша чего?
– Вчера в грозу машина его сгорела, – уклончиво ответил Слава.
– О, Господи!.. Сам-то жив остался или как?…
Пришлось вновь увильнуть:
– Пока не известно, выясняем обстоятельства пожара.
