Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
– Не тянет на родную землю?
– С заработками там плохо. Приходится из России подкармливать родственников…
В конце разговора Бирюков извинился за отнятое время. В ответ Назарян пожелал удачи в раскрытии преступления. Проводив взглядом умчавшуюся темно-вишневую «Тойоту», Антон спросил Веселкина:
– Что скажешь, Константин Георгиевич?
– Скажу двояко: либо Ованес Грантович не виноват в убийстве Царькова, либо он Великий комбинатор.
– Хотелось бы попытать его о наркотиках, но касаться этой темы без неопровержимых улик нет смысла.
– Правильно, Антон Игнатьевич, тема слишком щепетильная, чтобы наобум ее решать. По распоряжению генерала на днях будет создана группа из опытных оперативников, которые основательно возьмутся за кафе «Вдохновение». Посмотрим, к какому поставщику оттуда потянется ниточка.
В распахнутую дверь «Волги» заглянул Лимакин.
– Как портфельчик? – сразу спросил Веселкин.
– Недозволенных вложений нет. В портфеле – сменное белье да бритвенные принадлежности, – ответил следователь.
Тут же подошедший Слава Голубев доложил, что никакого багажа Назарян не привез.
Веселкин вздохнул:
– По машинам, ребята. Пора навестить болезного Максимку Ширинкина.
…Прикрытый до плеч простыней Ширинкин лежал на левом боку в небольшой одноместной палате. На его небритом осунувшемся лице была такая болезненная гримаса – смотреть жалко. Первый допрос оказался, как первый блин, комом. Для защиты Максим выбрал банальный среди уголовников способ: впал в «глухую несознанку» и «чесанул по бездорожью», то есть стал говорить неправду.
"Понадобилось больше недели напряженной работы, чтобы убедить Максима в бесполезности наивного запирательства.
