Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
Под натужный гул мотора Максим мучительно пытался сообразить, почему не выстрелил «Зауер»?… При въезде в райцентр, чтобы не нарваться на полосатый жезл гаишника за превышение скорости, Валентин сбросил газ. В этот момент Ширинкин наконец вспомнил, что в горячке забыл взвести курок пистолета. Оттого, что по собственной оплошности не стал убийцей, почувствовал успокоение. Всю вину теперь можно было свалить на Сапунцова. Говорить не хотелось. Одышка становилась невыносимой. В надежде «подлечиться», Максим сунул руку в багажный ящик, где лежала початая бутылка «Русского стандарта».
– Не трогай бутылку!
– Валян, дай пару глотков дернуть, – взмолился Ширинкин. – Иначе подохну, как собака.
– Потерпи, алконавт. Отъедем дальше, тогда вместе обмоем удачу.
Грозовой ливень прекратился, как только миновали райцентр и выехали на асфальтированную дорогу, ведущую в Новосибирск. На очистившемся от темно-лиловых облаков небе появилось майское солнце, и засияла разноцветьем большая радуга.
– Валян, когда поделим баксы? – спросил Максим.
Сапунцов ответил вопросом:
– Сколько ты надеешься получить?
– Как договаривались, половину.
– Тебе дурно от такой доли не станет?
– Чо-о-о?…
– За какой подвиг хочешь разбогатеть? За то, что моргалы пялил? Почему не стрелял, как я учил?
– Курок забыл взвести.
– Козел! А еще на доллары рассчитываешь.
От внезапной вспышки гнева у Ширинкина потемнело в глазах.
– Валян, за «козла» ответишь, – угрожающе процедил он сквозь зубы. – Кинуть на пустышку меня хочешь?
– Ты сам себя кинул. Дай сюда пистолет!
– Он в бардачке джипа, – мгновенно соврал Максим.
Сапунцов, хрустнув попавшим под ногу пластмассовым стаканом, направился к машине.
