Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
– Что за полоски?
– Ну, у этого, у красного «казачка», на заднем стекле были две белые полосы: одна – вверху стекла, другая – понизу. Для чего они, я не понял.
– Номерные знаки не разглядели?
– Какие там знаки! Весь обляпался грязью, лишь обмытая ливнем крыша краснела.
– Вы не звонили о пожаре в милицию?
Сторож откровенно удивился:
– А откуда мне было звонить?… Телефона в моем распоряжении не имеется.
Бирюков посмотрел на Голубева:
– Пока следователь и эксперты будут осматривать место происшествия, сходи со сторожем к могиле, где потерпевший поминал друга.
Голубев понимающе кивнул. Через несколько минут, уверенно лавируя между металлическими оградками скученных могилок, сторож привел Славу к покрашенной серебрянкой жестяной пирамидке с красной звездочкой на вершине. С овальной фотографии на эмалевой табличке, прикрепленной к памятнику, смотрел юный паренек в форме десантника. Подпись под фотографией извещала, что Кузуров Валерий Николаевич прожил на этом свете всего-то около двадцати лет.
– Вот тут состоялся помин, – сипловато сказал сторож.
– Уточните подробности поминального разговора, – попросил Голубев.
– Я, кажись, все подробным образом изложил прокурору.
– Скажем, как «непризнанный гений» назвал себя?
– Так прямо и заявил: «Непризнанный гений Федор Разин».
– Это точно?
Сторож замялся:
– Фамилию внятно я не расслышал. Возможно, Дразин или что-то подобное. Уточнять постеснялся. Да, прямо говоря, и ни к чему мне были подробные уточнения.
Слава взглядом указал на фиолетовый букетик:
– Медунки он принес?
– Да, конечно. При мне ставил цветочки в банку."
"Голубев медленно прошелся вокруг могилки.
