Автор
Наступившая после грозы ясная весенняя ночь зажгла ритмы души жителей этого маленького городка, где каждый мог найти в себе героя или трагедию. По кладбищу протестировались легкие, вдохнув воздух полным горла — как будто утонувший мир отдавал последние глотки свежести перед новой жизнью....
На память сразу пришел Витя Синяков, собиравший черемшу возле кладбища в роковой для Царькова день. Голубев остановился, потрогал на ощупь один из пучков и спросил стоявшего за прилавком пожилого мужчину:
– Где собирали подножный корм?
Мужчина, мыкнув что-то нечленораздельное, ткнул пальцем в бумажку, на которой была написана цена.
– Спрашиваю, где собирали? – повторил вопрос Слава.
Мужчина опять указал на цену. Торговавшая рядом кудрявая молодка подсказала:
– Это Захар Герасимов, глухонемой.
«Без сурдопереводчика мне с тургеневским героем не домумукаться», – досадливо подумал Голубев и спросил молодку:
– Вы можете с ним потолковать?
– Я плохо Захара понимаю, – ответила та.
– Пригласите, пожалуйста.
Примерно двадцатилетняя шатенка Вера, выслушав Голубева, заговорила с отцом жестами и мимикой так бойко, что Слава едва поспевал следить за манипуляциями ее наманикюренных пальчиков.
– Вы где живете? – спросил «переводчицу» Голубев.
– На улице Светлой, – Вера назвала номер дома. – А что?…
– У кладбища совершено серьезное преступление, – не стал вдаваться в подробности Слава.
