"Мы никогда не дадим им юридического освобождения", - заявил Маск. "Мы будем охотиться за каждым из них до самой смерти".
В течение сентября Маск по три-четыре раза в день разговаривал по телефону со своими адвокатами Алексом Спиро и Майком Ринглером. В некоторые дни он был настроен агрессивно и настаивал на том, что они смогут побороться и выиграть дело в Делавэре. Откровения разоблачителя и других лиц укрепили его убежденность в том, что Twitter лгал о количестве ботов. "Они просто срут кирпичами от того, в какой мусорной корзине они оказались", - сказал он о совете директоров Twitter. "Я не могу поверить, что судья проведет эту сделку через рельсы. Это не пройдет мимо общественности". В другое время он считал, что им следует провести сделку, а затем подать в суд на совет директоров и руководство Twitter за мошенничество. Возможно, впоследствии ему даже удастся отбить у них часть стоимости покупки. "Проблема в том, - сердито сказал он, - что членам совета директоров принадлежит так мало акций, что взыскать с них будет сложно".
В конце сентября адвокаты убедили его в том, что если дело дойдет до суда, то он проиграет. Лучше было просто заключить сделку на прежних условиях - 54,20 долл. за акцию, 44 млрд. долл. К этому моменту Маск даже вернул себе часть энтузиазма, связанного с захватом компании. "Возможно, я должен заплатить полную цену, потому что эти люди, управляющие Twitter, такие тупицы и идиоты", - сказал он мне в конце сентября. "В прошлом году акции компании стоили семьдесят, а ведь это корабль дураков. Потенциал так велик. Я мог бы многое исправить". Он согласился на официальное закрытие сделки в октябре.
Как только стало ясно, что сделка состоится, Ари Эмануэль вновь обратился к Маску с предложением, состоящим из трех абзацев и отправленным по шифрованной текстовой службе Signal: позволить ему и его агентству Endeavor управлять Twitter. По его словам, за вознаграждение в 100 млн. долл. он возьмет на себя сокращение расходов, создание лучшей культуры и управление отношениями с рекламодателями и маркетологами. "Мы будем управлять им, а он будет говорить нам, чего он хочет, и отвечать за все инженерные и технические вопросы", - говорит Эмануэль. "Мы ведем много дел с рекламодателями, и нельзя сказать, что мы не делали этого раньше, понимаете?"
Бирхолл назвал его "самым оскорбительным, унизительным, безумным сообщением". Маск был более сдержан и вежлив. Он оценил свои дружеские отношения с Эмануэлем. "Послушайте, я ценю это предложение", - сказал он. "Но Twitter - это технологическая компания, компания, занимающаяся программированием". Эмануэль возразил, что они могли бы просто нанять технических специалистов, но Маск ответил ему твердым отказом. Он был убежден, что нельзя отделять инженерные разработки от дизайна продукта.