— Так точно, товарищ подполковник.
— За дежурство раз в пять дней по полтиннику за день.
— В конце коридора направо.
У кабинета Лузгина сидела шикарная секретарша. Она мазнула по удостоверению зелеными, ведьмовскими глазами и сказала не очень дружелюбно:
— Сергей Семенович у себя?
Она скрылась за дверью с надписью на русском и английском, извещавшей, что именно здесь находится коммерческий директор господин С. Лузгин.
Секретарша появилась, когда уже Корнееву надоело разглядывать телефаксы, календари, замысловатую аппаратуру.
— Прошу, — она любезно улыбнулась.
Лузгин ждал его не за столом. Он сидел на кожаном диване, рядом с которым примостился столик с напитками и сигаретами.
— Прошу, Игорь Дмитриевич, — он широким жестом показал на кресло.
Корнеев сел, взял из круглой банки сигарету. Лузгин щелкнул зажигалкой.
— Мне хотелось бы поговорить о вашем вице-президенте Третьякове. Вы, надеюсь, знаете, что с ним случилось.
Был он любезен, элегантен, мил.
— Так что вас интересовало, Игорь Дмитриевич?
— Меня очень беспокоят печальные, я бы даже сказал трагические, обстоятельства, в которые попадают ваши руководители.
— Вы имеете в виду смерть господина Мауэра? — Лузгин плеснул себе в стакан немного виски.
— Не только, нас очень волнует покушение на жизнь Сергея Третьякова.
— Ну это вы зря. — Лузгин засмеялся. — Что касается Мауэра, действительно история темная. А с Сергеем все иначе.
— Вы располагаете фактами?
— Да нет, — Лузгин закурил, — Третьяков… Я вообще не знаю, как он попал в нашу фирму. Вы знаете, кто он?
«Сейчас поливать начнет», — с удовольствием подумал Игорь. Он, идя сюда, практически точно знал, как будет развиваться разговор.
— О таких, как Третьяков, мы в детстве говорили не блатной, а голодный. Помните?
— Нет, Сергей Семенович, в разное время наше детство было-то. — Игорь удобнее устроился в кресле. — Мы пацаны-то послевоенные.
— Конечно, я чуть постарше. — Лузгин печально улыбнулся.
— Вы родились 13 мая 1933 года.
На секунду лицо Лузгина закаменело, глаза стали холодными и настороженными.
Но только на секунду.
— МУР есть МУР, как говорил незабвенный Сафрон Ложкин из фильма «Дело пестрых». Так вот о Третьякове. Знаете, когда его назначили вице-президентом, я был, поверите, весьма изумлен. Человек без коммерческого опыта, без солидных связей, а главное с полууголовным прошлым.
— Что вы, Сергей Семенович, подразумеваете под словом «полууголовным»?
— Я это так понимаю. Уголовник — это тот, кто сидит, а полууголовник — это тот, кто пока не сел.
— Любопытная градация. Так поговорим о полууголовном прошлом Третьякова.
— Он принадлежит к той категории людей, которую принято называть пеной. Они везде при чем-то и ни при чем. Мелкие делишки, спекуляция, фарцовка.