Говори скорей, какое у тебя дело?
— Скажи, Арташез, я тебе помог?
— Век не забуду, падло буду, Коля.
— Твои люди с моей помощью наперстки в Москве держат. Без меня их бы чечены уделали нараз. И я с тебя доли не прошу. Так?
— Коля, зачем ты это говоришь, я твой должник. Помню, знаю. Что надо, скажи только.
— Много? — спросил он после небольшой паузы.
— Это что, много для тебя? — усмехнулся Филин.
— Да нет, Коля, нет. Смогу достать через месяц.
— Долго, мне он срочно нужен.
— Конечно, опий есть, но его взять нужно.
— А очень просто. Он у Батыра.
— Ты не знаешь. Он новенький, из бывших фрайеров. Но силу набрал, мешает мне, как может.
— Ну что ж. Давай научим. Где товар?
— Есть одно место, под городом. Поселочек небольшой. Там они его в чайхане прячут.
— Зови своих бойцов, пусть с моими все осмотрят, а потом я план разработаю. Плов-то где?
Филин засмеялся довольно. Похлопал Арташеза по спине.
— Голова ты, Паук, ох голова.
Никогда в жизни Игорь Корнеев не видел такой больницы. Разве только в кино.
Он шел с Крюгером по белоснежному коридору. И Корнеев изумлялся чистоте, людям в необыкновенно свежих халатах, больным, больше похожим на отдыхающих.
У двери палаты, в которой находился Третьяков, сидел полицейский. Увидев Крюгера, он встал, четко козырнул.
Крюгер толкнул дверь, и они вошли в палату, больше напоминающую гостиничный номер.
На кровати сидел человек в голубой пижаме.
— Здравствуйте, Третьяков, — сказал Корнеев.
— Здравствуйте, вы из консульства?
— Нет, я из Москвы, из МУРа, подполковник Корнеев.
Третьяков молча смотрел на Игоря.
— Понятно, — Корнеев усмехнулся, — что делать, нарушил правила, специально для вас.
Он достал удостоверение. Сергей внимательно прочитал его.
— Я готов дать показания.
— Давайте сначала просто поговорим, а потом уж перейдем к официальной части.
Корнеев достал диктофон.
— Нет. Хорошая штука. Неужели такая техника в МУРе?
— Да нет. Я его у австрийских коллег одолжил. Начнем.
Корнеев нажал на кнопку.
— Вопрос первый. Кто на вас напал?
— Ко мне в гостиницу пришел Роман Гольдин. Когда-то он жил в Столешниковом, потом свалил в Америку. Чем он там занимался, я не знаю.
— А чем он занимался, когда жил в Столешникове?
— Точно ничего сказать не могу, но говорили — валюта, кидки, золотишко.
— А почему у вас возник инцидент?
— Гольдин сказал, что наша фирма давно уже служит ширмой для переправки за границу золота и ценных металлов.
— Как вы отправляли продукцию?
— Обычно. Готовили, потом проходили таможенную очистку.
— Вы занимались таможней?
— Нет, я отвечал за производство. Все остальное делал Лузгин.
— Но отправка довольно сложная вещь.
— У нас есть несколько консультантов, крупных в прошлом работников. Они нам и помогают.