Серый сидел за столом на кухне в квартире Саши-Летчика и пил кофе.
Он поставил чашку, поднял глаза на Романа.
И Гольдину нехорошо стало от этого взгляда.
— Теперь ты возьмешь все наши московские дела, — Гольдин встал, подошел к окну.
Армянский переулок был полупустым. Солнце высвечивало старые дома, и они в свете этом опять стали нарядными, словно их отремонтировали.
— Но есть еще одно дело.
— Какое? — спросил Серый.
— Я его сегодня кончу.
— Мне с тобой? — Саша-Летчик встал.
— Нет, — Гольдин положил ему руку на плечо, — ты отвезешь товар на дачу. Завтра утром. Сегодня из дома не выходить.
— Один не управлюсь.
— В десять утра к тебе подъедет машина, в ней будут люди. Ты шеф. Поэтому и спрос с тебя. Делаем первую партию, и вы с Серым уходите в Польшу. Паспорта моя забота. Там наши люди переправят вас в Германию, а потом ко мне в Штаты.
Хорошая квартира была у Третьякова, красивая и немаленькая. Две большие комнаты.
А главное — в самом центре. У метро «Кировская», в доме страхового общества «Россия».
По-барски жил Сергей Третьяков. Квартира большая, хорошая. Потолки с лепниной. А по коридору и прихожей на велосипеде можно ездить.
Ну и, конечно, обстановка, техника всякая.
Опера и омоновцы, жители московских коммуналок и общежитий, только завистливо крутили головами.
Квартира была блокирована по всем правилам. Сидели на улице, в садике молодые ребята и девушки пели под гитару хорошие старые песни, на чердачной площадке устроились омоновцы, да в квартире три опера и два крепких паренька.
А время шло. Стемнело уже. Фильм по телевизору кончился. Тихо в квартире. Тихо и сонно.
Вдруг около полуночи зазвонил телефон.
— Да, — Третьяков поднял трубку.
— Паша? — спросил незнакомый голос.
— Нет. Вы не туда попали.
Сергей положил трубку.
И сразу же Корнеев схватил рацию.
— Пятый, приготовьтесь.
Прошло несколько минут, и запищала рация.
— Третий, я седьмой. В подъезд вошли двое.
И сразу лифт загудел.
— Начали, — скомандовал Корнеев.
Стали по обе стороны дверей омоновцы. Опера прижались к стене в коридоре.
Хлопнула дверца лифта. Шаги послышались.
И пауза наступила. Минута. Вторая… Пятая.
Третьяков подошел к двери.
— От Лузгина. Договоренное привез.
Третьяков распахнул дверь, и в квартиру ввалился здоровый парень с пистолетом в руке.
— К стенке, сука, — рявкнул он.
Один из омоновцев ударил его ногой в лицо, второй выбил пистолет, и рухнул лоб на пол.
Корнеев выскочил на лестницу.
На площадке стоял Серый с пистолетом в руке.
Кольцом отсекали его от лифта и лестницы бойцы ОМОНа.
— Бросай оружие, — сказал Корнеев, — бросай.
Серый улыбнулся странно как-то и отрицательно замотал головой. Он пятился к огромному старинному окну.
— Бросай и стой на месте. Без парашюта здесь не прыгнешь, — повторил Корнеев.