О чём книга «Именинница»
Джордан переезжает к отцу своего парня, чтобы сэкономить деньги. Но соседство с загадочным и притягательным Пайком превращается в опасную игру страсти. Что произойдет, когда скрытая влюбленность станет невозможно скрывать?

Автор
Джордан переезжает к отцу своего парня, чтобы сэкономить деньги. Но соседство с загадочным и притягательным Пайком превращается в опасную игру страсти. Что произойдет, когда скрытая влюбленность станет невозможно скрывать?
Раздел Chitat.online для книги «Именинница» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Джордан переезжает к отцу своего парня, чтобы сэкономить деньги. Но соседство с загадочным и притягательным Пайком превращается в опасную игру страсти. Что произойдет, когда скрытая влюбленность станет невозможно скрывать?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Джордан переезжает к отцу своего парня, чтобы сэкономить деньги. Но соседство с загадочным и притягательным Пайком превращается в опасную игру страсти. Что произойдет, когда скрытая влюбленность станет невозможно скрывать?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Может, проснулась и возбудилась или… – я приподнимаюсь на цыпочки и, касаясь губами его подбородка, шепчу, – трогаю себя, мечтая о том, чтобы твой член оказался во мне, а твои губы прижимались ко мне через трусики.
Он делает глубокий вдох, закрывает глаза, и я даже сквозь джинсы чувствую, как напрягается его член.
– Джордан, – отчаянно умоляет он, – пожалуйста, прекрати.
Я пытаюсь сдержать счастливую улыбку. Пусть попробует возразить, что хочет меня.
Продев пальцы в шлевки его джинсов, провожу носом по его подбородку, чтобы подразнить.
– Я знаю, чего ты хочешь, – шепчу снова. – Ты еле сдерживаешься, чтобы не схватить меня.
Не отступая от него ни на шаг, засовываю пальцы за пояс своих шорт, затем медленно и осторожно стягиваю их. Они падают к моим ногам, и мне остается лишь сжать кулаки, трепеща от страха получить отказ, желания и нужды.
Посмотри на меня.
Дотронься до меня.
– Мне кажется, я умру, если вновь не почувствую твой вкус на губах, – говорю я. – Не почувствую тебя. И с каждым днем становится все труднее и труднее игнорировать потребности моего тела. Я просыпаюсь такой мокрой, Пайк. – Я практически прижимаюсь губами к его губам. – Мне так хочется, чтобы и ты желал меня. Хочется увидеть, как ты берешь меня и какое получаешь от этого удовольствие.
Чувствую, как влага пропитывает трусики оттого, что его обжигающее дыхание опаляет мою кожу, а затем опускаюсь на пятки, но не отвожу от него глаз.
– Мне нравится, что ты беспокоишься обо мне и защищаешь меня, – продолжаю я. – Но у каждой девушки есть потребности, и в какой-то момент мне придется найти другого мужчину, который сделает за тебя всю работу.
Ярость вспыхивает в его глазах, когда он не моргая смотрит на меня.
– И тогда другой мужчина поцелует меня, – выдыхаю я, – снимет с меня всю одежду, набросится на меня в постели и душе, поимеет на кухонном столе вместо завтрака…
Губы Пайка кривятся в оскале, грудь тяжело вздымается – вдох-выдох, вдох-выдох, – пока он смотрит сверху вниз.
Возбуждение разгорается. Я чувствую его. Мы стоим так близко друг к другу, что жар от наших тел почти лишает кислорода, и ему достаточно поднять руку, чтобы притянуть меня в свои объятия.
Возьми меня.
Ожидание растягивается.
Я твоя. Просто подними руку и возьми меня.
Но Пайк этого не делает.
Слезы жгут мне глаза. Он все еще колеблется, и его тело неподвижно.
Он непреклонен.
Кажется, мое сердце сейчас разорвется на части.
Я качаю головой.
– Думаю, ты просто не представляешь, что со мной делать, да? – усмехаюсь я и отталкиваю его.
Но Пайк неожиданно хватает меня за руки и притягивает к себе. Я забываю, как дышать, когда он просовывает руки мне в подмышки и поднимает, словно мне пять лет, пока наши лица не оказываются на одном уровне.