Но почему-то тот костер по-прежнему меня беспокоил. Что там жгли? И зачем?
– Не люблю загадки, – пробормотала я, решительно устремляясь к тропинке наверх. Узкая дорожка, присыпанная мокрой хвоей, нитью вилась меж деревьев. Я шла по ней, пока рядом не возникла тень, заставившая меня подпрыгнуть.
– Шторм! Ты меня напугал!
Он поднял брови, глядя, как я прижимаю ладонь к истошно колотящемуся сердцу.
– Что ты здесь делаешь?
Я вскинула голову, всматриваясь в разбитое лицо ильха. Из рассеченной брови все еще сочилась кровь, на скуле темнел внушительный синяк.
– Что с тобой случилось?
Шторм легко пожал плечами, сел на поваленное дерево и привалился спиной к мшистому боку скалы. Я осмотрела небольшой скальный выступ, на котором он устроился. Отсюда Последний Берег расстилался пестрым ковром, внизу полыхали костры.
– Ты что… подрался с кем-то?
Странная невеселая улыбка скользнула по его губам.
– Можно сказать и так.
Вопрос прозвучал без интереса, и я нахмурилась, ощущая себя в высшей степени неловко. И правда – зачем?
– Я… я о тебе волновалась.
Он снова поднял рассечённую бровь. Улыбка словно приклеилась к бледным губам.
– Не стоило, лильган, – мягко и насмешливо произнес Шторм. – Со мной все хорошо. Как всегда.
Я сдула упавшую на глаза челку, не понимая, что делать дальше. Ильх явно не желал беседы или моего присутствия. И даже моего беспокойства. Да и с чего мне переживать? Похоже, с ним и правда все в порядке. Подумаешь, синяк. Ильхи каждый день устраивают потасовки, надо же им как-то развлекаться. Пара ссадин или разбитые носы для них ничего не значат. Да и Шторм выглядит совершенно спокойным. Сидит, развалившись, словно устроился не на бревне, а на парчовом диване. На губах – все та же пугающая улыбка, в руке бурдюк с пойлом.
– Не замечала твоей любви к хмелю, – мрачно произнесла я.
Шторм рассмеялся. Мне захотелось поежиться.
– Ты ничего обо мне не знаешь, сладкая чужанская дева, – почти нараспев произнес он. Сделал несколько глотков, снова улыбнулся. Кивнул на костры внизу. – Нана уже готова поведать очередную байку. Сегодня она будет страшной, но это ведь всего лишь россказни, чтобы скоротать вечер. Иди, Мира.
Я склонила голову, рассматривая его. Почему я не могу просто развернуться и уйти? Шторм жив и здоров, улыбается даже…
Оставь его, Мира. Он ведь ясно сказал.
– Этой ночью я плохая компания для сладкой девы, – с тягучей насмешкой протянул ильх.
Я прикусила щеку, не понимая, почему все еще стою здесь. В сумерках глаза Шторма казались бесцветными. Спокойными, как гранитная плита. В них не было чувств. В них лишь тлело отражение костров, разложенных на берегу. Но почему-то казалось, что в этом огне Шторм видит нечто иное.