Я успела рассмотреть, что все они сегодня принарядились, похоже, Лунная Ночь действительно большое событие. На Торферде-Коряге красовался алый бархатный жилет, его борода была заплетена в аккуратные косицы и украшена бусинами, камушками и ракушками. Ирган повесил на шею несколько серебряных цепей, а конухм едва не сгибался от обилия золотых. Эйтри, который и раньше предпочитал мех и бархат, сегодня выглядел принцем в изгнании – весь в тяжёлой расшитой парче. Каждый ильх Последнего Берега блестел и сверкал, словно готовился ко встрече со стаей сорок. И удивительно, но сегодня обитатели бухты пришли на берег без оружия. Многочисленные ножи, топоры, мечи и секиры остались на хёггкарах. Так что я немного смутилась, пряча в складках шелка свой нож, с которым уже не расставалась. Местные девы тоже нарядились, но выглядели куда спокойнее взбудораженных мужчин. Пожалуй, лишь один Ульф остался в привычной серой одежде. Впрочем, у недавнего пленника, вероятно, и не было другой.
Где-то уже тренькала струна и звенел выгнутый медный круг, который здесь использовали как музыкальный инструмент.
Все еще оставаясь во тьме, я обвела взглядом толпу, но Шторма не увидела. Может, он так и не вернулся со дна моря? С чего Альва взяла, что сегодня хёгг непременно будет на берегу?
– Хвирн, отойди, – словно в ответ на мои мысли прозвучал вдруг спокойный и такой знакомый голос. – Ты мешаешь пройти.
– Кому? – не понял ильх, стоящий ко мне спиной. Но послушно двинулся в сторону, открывая передо мной широкий проход в кругу света.
И я вступила в него. Я шла, и голоса замолкали. Стихал смех. Головы поворачивались в мою сторону. Кто-то присвистнул. Кто-то ахнул. Кто-то издал восхищенный возглас. А кто-то – завистливый.
Но я не обращала на все это внимания. С другой стороны костра стоял Шторм. Он все-таки покинул глубины, хотя его волосы все еще были влажными. Ссадина на лице затянулась, оставив лишь белесый шрам. На ильхе не было украшений, а из одежды он выбрал темные штаны и черную рубаху с белой строчкой у горла.
И он смотрел на меня. Все время, пока я шла сквозь чужие взгляды и искры разделяющего нас огня. Сквозь шепот и помыслы, сквозь сумрак и музыку. Двадцать шагов, растянувшиеся на века.
Последний Берег исчез. Ильхи и девы, таверна Наны, дома-хёггкары и малахитовый Саленгвард. Все исчезло. Осталось пламя костра и влажный песок. Теплая летняя ночь и скользкий шелк моего платья. Гладь моря и аромат травы.
И мужчина, к которому я шла.
А больше не осталось ничего.