Автор
В романе "Имя потерпевшего - Никто", Александра Маринина устраивает калейдоскоп из теней и света, где обыденность смешивается с мистикой. Эта книга как бы растворяется в атмосфере тревоги и опасности, создаваемой ее гениальным мастерством. Автор ставит читателя на грани между реальностью и загадкой, где каждый шаг может свидетельствовать о ключе к загадке или об эскалации страха....
Как же так? Выходит, дамочка ходила с поддельным паспортом? И ни нотариус, заверявший доверенность, ни следователь этого не заметили. Впрочем, как они могли заметить? Хорошую подделку на глазок не выявишь, а посылать запрос им и в голову не пришло. Но ведь следователь же сумел ее допросить, вот и протокол в деле лежит, значит, как-то он ее все-таки разыскал. И, вероятно, без особого труда, иначе точно так же, как теперь Татьяна, запросил бы соответствующую службу и выяснил, что данные липовые.
Следователь Валентин Чудаев, однако, этих надежд не оправдал.
– Она сама явилась, – сказал он Татьяне. – Узнала, что Бахметьеву убили, и пришла ко мне. Дескать, готова ответить на все вопросы, поскольку была знакома с покойной. Хоть и не близко, но вдруг может быть чем-то полезна следствию. Тем более квартирант у Бахметьевой был больно подозрительный. Все советовала нам взяться за него покрепче.
Это было уж совсем странно. В практике самой Татьяны Образцовой такого ни разу не случалось, чтобы свидетель, до которого еще не добралась милиция, сам добровольно являлся давать показания.
– А кем она приходится Бахметьевой, ты выяснил? Почему старушка оформила на нее генералку?
– Какая-то знакомая, имеющая опыт в оформлении квартирных дел. Таня, ты не там ищешь, – поморщился следователь, – убийца – Суриков, это однозначно, его надо дожимать, а не в обменных вопросах ковыряться.
– Что ж ты сам его не дожал, если тебе все понятно?
– Да руки не доходили.
– Ничего, – вздохнула Татьяна. – Все понятно.
Все действительно было понятно. К сожалению, реальная жизнь, в которой приходится существовать работникам милиции, была далека от той идеальной картины, при которой имеет смысл говорить о морали и нравственности. Следователь и оперативник не могут разорваться на несколько частей, как и не могут растянуть одни сутки на неделю.
