Автор
В романе "Имя потерпевшего - Никто", Александра Маринина устраивает калейдоскоп из теней и света, где обыденность смешивается с мистикой. Эта книга как бы растворяется в атмосфере тревоги и опасности, создаваемой ее гениальным мастерством. Автор ставит читателя на грани между реальностью и загадкой, где каждый шаг может свидетельствовать о ключе к загадке или об эскалации страха....
В то время как следователь Татьяна Образцова, стиснув зубы, взялась вытягивать давно запущенные и ставшие уже безнадежными уголовные дела, чтобы вырвать себе желанную свободу, ее муж, бывший подполковник милиции Владислав Стасов, носился по Москве окрыленный и всем друзьям радостно сообщал, что уговорил-таки Танюшку переезжать к нему и это уже вопрос недель, если не дней.
Настя Каменская была одной из первых, с кем Стасов поделился новостью. Ради такого случая он подъехал поздно вечером на Петровку, чтобы отвезти Настю домой на машине.
– Ой, Владик, как хорошо-то! Хоть раз в полгода поеду домой как белый человек.
– Ты, между прочим, почему так поздно на работе сидишь, белый человек? У вас опять сиятельные трупы?
– А, – Настя махнула рукой, достала сигарету, закурила, – у нас все время трупы, половина – сиятельные, другая половина – еще какие-нибудь непростые.
– Гады, – утвердительно кивнул Стасов. – Не дают белому человеку заняться тем, что ему интересно."
"– Конечно, гады, – засмеялась Настя. – Вот у меня уже месяц висит убийство – одно удовольствие в нем копаться. Так нет ведь, оно не на контроле, никаких выдающихся трупов там нет, так что приходится урывать тайком время, чтобы им заняться.
– Что за убийство? Поделись, до твоего дома дорога длинная.
– Владик, ты с какого года в органах служил?
– С семьдесят пятого.
– Значит, ты тоже эту историю не застал. Был когда-то в Ленинграде такой крупный валютчик и икорно-рыбный король Сергей Бахметьев. Его взяли в семьдесят третьем, судили и год спустя расстреляли. У Бахметьева остались жена и крошечный двухгодовалый сын.
– И что ты видишь в этом интересного? – недоумевающе хмыкнул Стасов. – Убийство как убийство. Или ты не все мне рассказала?
– Про убийство – почти все. Там мало деталей.
