Автор
В глубинах сладко-горького крики и стонах, упираясь своим лобком в ее восставший келдыш, она извивается подо мной. Ясно вижу, как она полностью изолирована подо мной, изгибающаяся от желания, а я медленно двигаюсь внутри нее — индикатор "хочу/не хочу" щелкает из положения в положение. Страсть захватывает меня настолько, что я готов сделать все, чтобы она чувствовала это самое желание....
Ты то давай, зазноба сердца моего, одевайся то по теплее. Тулупчик то свой белый и катанки. Поедем с тобой то кататься на Ранетке. Заедем то на ферму к Васильичу, ты то там с телятками пообнимаешься. Молока то на вечер сдоишь с нашей коровки то. Мать утром то специально не ходила. Да, завтра все вместе то поедем к Ивану на пилораму. Проект то твой поглядим, а потом гости то к ним на ужин завалимся.
- Пауль, ты то сам что ли за руль то сядешь, да? - удивленно уточняет мама.
- До трассы то Нежка поедет, потом я то сам уже.
Смотрю в след своим родителям и понимаю правильность мысли матери о том, что никуда не нужно торопиться, если с Олегом это моё, а я чувствую именно так, то все будет. Если у Бога другие планы, то буду ждать своего человека.
На ферму к Васильичу едем через кладбище.
У простого деревянного креста стою долго. Мысленно рассказываю Матрене о своём житье-бытье, про учёбу, про конкурс, про Олега.
Батька меня не торопит, сам пока снег на могилках своих родителей прибирает.
Отец мой в своей семье был как и я поскребышем, потому мамки с папкой рано лишился. Соседка Матрена после ухода моих дедушки и бабушки и стала присматривать за ним и нашей семьёй.
Уважив Матрену, мы с батькой едем дальше любимыми окольными путями.
Мне под шкурой медведя тепло. Я радуюсь плавному ходу саней, грусту наста под копытами Ранетки и полозьями, искрящемуся на солнце снегу, какофонии звуков в зимнем лесу.
Вспоминаю, как мы с Марьей ехали к отцу Николаю и матушке Анне. Потом пролетают кадры обратной дороги на снегоходе Олега.
Я и сейчас своим телом чувствую его литую широкую спину, а ещё резкий, но такой приятный мне запах шеи в области его загривка, куда я постоянно, стараясь не касаться его кожи, прижималась своим носом.
Закрыв глаза, делаю глубокий вдох, но сейчас в мой нос влетает лишь морозный воздух.
- Чувствуешь то, дочурина, чистый эликсир то, а не воздух, - говорит мне батька, останавливая Ранетку. - Птррру, кобылка то ретивая моя. Щас я тебе то хлебушек дам. Пока ты то передохнешь, мы с Нежкой то чайку жахнем и красотой то полюбуемся.
