Магистр Сазанов — светило прикладной артефакторики, чьи учебники используете даже вы. Магистр Аронов не так давно преподавал в Казанской академии. Где ваши возражения против их квалификации? И в-третьих — качество проверяется результатом, а не бумажками с печатями!
Я перешёл в наступление:
— Теперь мои вопросы. Почему девяносто процентов подданных Содружества не могут позволить себе академию? По-вашему это справедливо?
Белинский начал было говорить о необходимости жёсткого отбора, но его слова не нашли поддержку у значительной части публики.
— Второй вопрос. Я держу в руках ваши требования для лицензирования новых Академий. Читаю дословно: «Запрет на распространение еретических теорий о равенстве магических способностей аристократа и простолюдина». Ещё: «Обязательные лекции о естественном порядке и превосходстве знати». Это наука или идеологическая обработка?
Зал зашумел. Белинский побледнел — он не ожидал, что я вновь вытащу их грязное бельё на свет.
— И последнее, — я повысил голос. — Во время недавнего Гона Стрелец Семён Дубнин защищал стены Владимира. Погиб, спасая сотни жизней. Его дочь Ульяна проявила магический дар в десять лет. Но героизм отца не даёт скидки на обучение. Пятьсот рублей в год, Магистр. Вдова Стрельца может продать всё, что есть в доме, включая ордена мужа, но этого всё равно не хватит, чтобы покрыть обучение. Неделю назад вдова героя обратилась ко мне после моего выступления в Эфирнете.
Слова Надежды Кронгельм будто сами собой всплыли у меня перед глазами: «Маркграф, когда Белинский будет сыпать теориями, ударьте по эмоциям. Покажите конкретное лицо, конкретную трагедию. Пусть увидят не статистику, а живого человека». Она была права — сухие цифры забудутся, но реальная история останется в памяти.
Я сделал паузу, обводя взглядом зал:
— Я пригласил эту семью в Угрюм. Ульяна будет учиться бесплатно, как и все остальные дети, невзирая на финансовое положение их родителей. Потому что героизм отцов должен открывать двери, а не оставлять детей за порогом. Это моя справедливость. А ваша?
Эффект был даже сильнее, чем если бы я выдернул несчастного ребёнка из зала на глазах публики. Никто не сможет обвинить меня в использовании человеческой трагедии, но история явно пробила броню равнодушия.
Белинский попытался вернуть контроль:
— Это всё эмоции и частные случаи! Давайте вернёмся к сути — как вы обеспечите методическую базу обучения без фундаментальной подготовки?
Он начал цитировать труды по педагогике магии, сыпать терминами.
