Ни один из них не подозревал, что через некоторое время княжна Засекина развалит Карима пополам своим эспадроном, а сам Хасан Волкодав окажется пригвождён металлическими клиньями к крепостной стене, моля о пощаде.
Волкодав закончил свой рассказ, и я почувствовал странное спокойствие. Не ярость, не гнев — ледяную ясность понимания. Сабуров перешёл черту, за которой нет прощения. Готовность убить сотни невинных людей ради дискредитации одного человека — это переходило все границы и делало его опаснее любого безумца. Такие расчётливые монстры страшнее одержимых — они творят зло с холодной головой.
Этот мерзавец только что подписал себе смертный приговор. Фёдор Михайлович поднялся в самый верх моего списка врагов, подлежащих устранению.
Волкодав попытался сопротивляться, но против моей воли был бессилен.
— Главный сейф… в кабинете за картиной с пустынным пейзажем, — выдавил он сквозь зубы. — Код — 17−03–82. Документы в потайном отделении стола. Второй тайник под плитами в винном погребе, третий угол от входа.
Отдав приказ, я вытащил металлический клин из его наименее пострадавшей руки.
Хасан взвыл, дёрнулся, но подчинился, достав устройство окровавленными пальцами.
Когда он закончил операцию, я продолжил:
Он принадлежал благотворительному фонду помощи сиротам под патронажем княгини Тверской. Ярослава рассказывала мне о нём, ставя в пример свою подругу. Дотошная княгиня Разумовская лично курирует его, там невозможны хищения. Грязные деньги этого ублюдка пойдут на доброе дело.
Пальцы наркобарона дрожали, пока он вводил суммы. Чуть больше полумиллиона рублей — таков был общий баланс его счетов. Сто двадцать пять мне, триста семьдесят пять — сиротам.
— Поздравляю, Хасан, — усмехнулся я. — Ты только что немного отбелил свою карму. Можешь быть мне благодарен.
Я мог бы забрать все деньги себе — Угрюму нужны средства, стройка требует вложений, армию надо вооружать. Но эти деньги пропитаны кровью и страданиями. Полученное покроёт насущные нужды, а остальное… Пусть грязные деньги наркобарона дадут шанс на жизнь детям, чьих родителей, возможно, убила его отрава. Это будет справедливо.
Он скрипнул зубами так, что было слышно на расстоянии.
— Последние слова? — равнодушно уточнил я.
— Сдохни, выродок! Чтоб тебя черви сожрали! Чтоб твой род вымер!
— Дерьмово умеешь умирать, — я покачал головой и усилием вогнал металлический осколок прямо ему в висок.
Тело обмякло. Я развернулся к своим людям.
— Марина! — окликнул я одного из усиленных бойцов.