В ночной тьме, где пахнет горящими дровами и алкоголями, я пробуждаюсь в оковах. Верёвка впивается в мое горло, а ноги, связанные за спиной, тянутся к земле, лишь руки несут меня. Посмертье встречает меня с острым копьём — алые круги перед глазами и запаха ужаса в воздухе.
Похоже, «Император Пограничья 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Когда на том конце отозвались, зашептал торопливо и зло:
— Макар, ты? Тут такое дело… В общем, влипли мы. Новый воевода в деревне объявился. Борзый, сволочь. Людей баламутит, порядки свои устанавливает. А давеча так и вовсе из леса притащил, ирод, целую кучу Реликтов и Эссенции! Теперь вот на торги собрался, в один из городов. Как узнаю в какой, сообщу. Выходит, вся добыча мимо нас с тобой пойдёт, прямиком в княжьи закрома. Боярин-то право имеет их продавать, не то что мы здесь. В общем, крепко он нам на хвост наступил, сам понимаешь.
Договорить Савелий не успел, услышав искажённый, но вполне узнаваемый голос Гривина:
— Я с ним разберусь.
И всё. Больше ни слова. Только короткие гудки и шорох помех.
Савелий медленно опустил артефакт, пытаясь унять внезапную дрожь в руках. Он слишком хорошо знал Макара, чтобы понимать — такой тон не сулит ничего доброго. Похоже, торговец всерьёз разозлился. И раз уж он пообещал «разобраться» с боярином, стало быть, так тому и быть.
«Ну и ладно, — подумал староста, откидываясь на спинку стула. — Пускай хоть поубивают друг дружку, мне-то что? Тем более немного осталось уже. Почти собрал нужную сумму…»
Успокоив себя этой мыслью, Савелий поднялся и побрёл к двери, намереваясь хорошенько пройтись по деревне. Проветрить, так сказать, голову, развеяться малость. Да и к Борису стоило наведаться — вправить мозги отступнику, пока не поздно.
Глядишь, одумается, образумится. А не образумится — что ж, найдутся и на него управа.
То-то же.
* * *Утро выдалось морозным и ясным. Окинув взглядом притихшую деревню, я решил, что пора налаживать контакты с местными лидерами мнений. От Захара я уже знал основных персонажей, теперь стоило познакомиться лично.
Первым в моем списке значился Петрович — бывший учитель, который, если верить слухам, сбежал из Владимира. Найти его оказалось несложно — небольшая изба на краю деревни, с аккуратным палисадником и простенькой вывеской «Школа».
Местный педагог оказался тихим, интеллигентным мужчиной лет пятидесяти. Сухощавый, с аккуратной бородкой и внимательными карими глазами. Встретил он меня настороженно, но вежливо. Впустил в дом, усадил за стол.
Разговор вышел коротким. Петровича мало интересовали дрязги между воеводой и старостой. Его заботило лишь одно — чтобы детишки учились грамоте и счёту. Коих, к слову, в деревне было раз-два и обчёлся.
