Боярин-изгой, чудом избежавший виселицы, возрождается с одной целью — создать собственную империю. Вооружённый знаниями и амбициями, он собирает банду разбойников, превращает захолустный хутор в крепость и готовится покорить край. Его путь к власти только начинается.
Раздел Chitat.online для книги «Император Пограничья 1» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Боярин-изгой, чудом избежавший виселицы, возрождается с одной целью — создать собственную империю. Вооружённый знаниями и амбициями, он собирает банду разбойников, превращает захолустный хутор в крепость и готовится покорить край. Его путь к власти только начинается.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Боярин-изгой, чудом избежавший виселицы, возрождается с одной целью — создать собственную империю. Вооружённый знаниями и амбициями, он собирает банду разбойников, превращает захолустный хутор в крепость и готовится покорить край. Его путь к власти только начинается.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Император Пограничья 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Где ж вы, Платонов, таких друзей отхватили?
На коже несостоявшегося головореза виднелось зажившее клеймо в виде уже порядком оплывшего черепа.
— Допросить сможете? — кивнул я на пленника.
Так то я и сам умею вытягивать из людей информацию. Особенно из тех, кто на этом свете загостился. Вот только методы сильно удивят окружающих своей радикальностью.
А для душегуба вопросы от сурового вояки будут звучать солиднее, чем от хилого дворянчика.
Сержант на мой вопрос только кивнул.
Глаза убийцы забегали. Губы скривились в злой усмешке:
— Не твоего ума дело, служивый. Захотели пришить щенка, вот и пришли. А ты не лезь, целее будешь.
Могилевский аж побагровел от наглости. Склонился к раненому и прошипел в бледнеющее от недостатка крови лицо:
— Ах ты паскуда окаянная! Да я тебя в петлю самолично засуну и не поморщусь! А ну говори, кто подослал, не то живьём в этом лесу и закопаю!
Головорез скрипнул зубами, но угроза развязала его язык:
— Графиня это… Белозёрова. Сказала пацана извести за то, что дочку ейную опозорил. Мы люди подневольные, делаем, что велят.
Сержант перевёл вопросительный взгляд на меня
— Понятия не имею, о чём он, — я пожал плечами. — Впервые о такой слышу.
Однако в памяти всплыло лицо той женщины с площади, наполненное неприкрытой ненавистью.
Раненый, видимо оценив масштаб своих увечий, застонал и попытался приподняться на локте:
— Помилуйте, господин хороший! Спасите душу грешную, а уж я всё как на духу выложу! Про то, как графиня злодейство задумала, в подробностях расскажу!
— Не дайте ему помереть! — скомандовал офицер."
"Стражники засуетились вокруг убийцы, пытаясь остановить кровь, но тщетно. С каждым мгновением тот бледнел всё сильнее, дыхание становилось всё поверхностнее. Наконец он страшно захрипел, закатил глаза и обмяк. Сквозь наспех наложенные бинты стремительно проступала кровь. Похоже, задело крупный сосуд.
— Чтоб тебя! — в сердцах плюнул сержант. — Подох, ирод! Теперь Белозёрова концы в воду спрячет, свидетеля-то и нет.
— Похоже, что так.
— Вам, стало быть, всё одно, боярин? А почему?
Я равнодушно дёрнул плечом:
— Слово какого-то оборванца против графини? Да надо мной любой судья посмеётся. Всё что нужно, я выяснил.
Бойцы порывались обшарить трупы в поисках ценностей, но я жёстко пресёк:
— Руки прочь! Боевые трофеи по праву принадлежат тому, кто забрал жизни павших. Или в вашем войске иные порядки?
Могилевский аж крякнул от удивления:
— Это вы, Платонов, где таких премудростей нахватались? И драться, вон, лихо…
— Наставник у меня был умелый, — безмятежно ответил я.
— Неужто батюшка ваш Стрельца в отставке для вас нанял? Только тот мог так натаскать…
Убеждать в обратном я собеседника не стал и позволил ему верить в собственную теорию.
