В глухой деревне начинается непонятный процесс суда за казнь известного убийцы Гривина, когда главный подозреваемый оказывается сам императором Пограничья. Мистическое обвинение и уверенность дознавателя в правоте казни расшатывают мир деревень, открывая новые слои загадочной истории о сговорах и власти....
Похоже, «Император Пограничья 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Это мешает летать! Скоро превращусь в ледяную статую — поставишь меня у входа вместо фонаря».
«Скальд!..»"
"«Нет, ты только представь: чудесная, уникальная, дивная птица, вместо того чтобы греться у камина и вкушать деликатесы, торчит тут как дурак. А всё почему? Потому что некоторые скряги жалеют божественных орешков!»
Я закатил глаза:
«Будут тебе орешки. И даже…»
«Солёные?» — тут же встрепенулся ворон.
«Да, солёные. И даже пару кристаллов…»
«Эссенции⁈» — в мысленном голосе прорезались жадные нотки.
«Просто нужно следить за домом и выяснить личность предателя».
«Ха! Я так и знал! Нет чтобы просто побаловать испытанного, надёжного друга, обязательно нужно что-то взамен! Ты пойми, у меня лапки замёрзли. ЛАПКИ! Я уже час как чихаю! Вороны вообще не должны чихать!»
«Ну раз так, — протянул я, — придётся обойтись без орешков. И без кристаллов. Да и вообще, если меня убьют, тебе придётся искать нового хозяина.
«Что⁈ Нет-нет-нет, погоди!» — Скальд заметался в воздухе. — «Я передумал. Лапки уже совсем согрелись. И вообще, чудесная погода для полётов! Смотрю-смотрю, не отвлекай!»
Не прошло и четверти часа, как ворон издал торжествующий клёкот:
«Эй, скупердяй! Кажется, я что-то нашёл. И не забудь — орешки должны быть КРУПНЫМИ и СОЛЁНЫМИ!»
Я тут же напрягся, всматриваясь в передаваемую им картинку.
По пустынной улочке крался какой-то закутанный в тёплую одежду человек.
Тем временем Скальд бесшумно спикировал к дому и, отыскав прогнившую доску, протиснулся в подпол. Азарт забурлил в крови. Разгадка была всё ближе.
Ворон, ловко лавируя между мусором, подобрался к дырке в настиле и приник к ней, силясь разглядеть посетителя.
Прищурившись, я впился взглядом в лицо ночного визитёра, в тот миг, когда с него спали шарф с шапкой.
Да это же…
Глава 3
Кузьма Гордеев, осторожно постучал в дверь избы старосты, где сейчас расположился дознаватель. Учитель, известный в Угрюмихе, как Петрович, нервно переминался с ноги на ногу, ожидая, пока ему откроют.
