Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Император Пограничья 2»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Император Пограничья 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я это прекрасно понимаю, — кивнул я. — Потому и задаю вопрос о правовой защите.
Юрист выпрямился в кресле, постепенно возвращаясь к профессиональному тону.
— В Пограничье действует ограниченный принцип «хозяин тот, кто защищает», — начал он. — Это значит, что воевода пограничной территории имеет право распоряжаться определёнными ресурсами без дополнительного согласования с центральной властью.
Он достал из ящика стола чистый лист бумаги и начал писать.
— Данный принцип относится к бытовому уровню и малоценным ресурсам Пограничья. Вы можете свободно распоряжаться лесными ресурсами для укрепления деревни, охотничьими угодьями, сельскохозяйственными землями, Реликтами и обычными рудами, — он подчеркнул написанное дважды.
— Но? — я уловил несказанное.
— Но стратегические ресурсы, — Стремянников посмотрел мне прямо в глаза, — к которым, безусловно, относится Сумеречная сталь, всё равно требуют согласования с центральной властью, поскольку являются особо ценными для всего княжества.
Я откинулся в кресле, обдумывая эту информацию. Внутренний голос подсказывал, что согласование с князем Владимирским означало потерю контроля над месторождением. Тот, кто отправил меня в ссылку, едва ли позволит мне получить такой козырь.
— Нет ли способа обойти это ограничение? — спросил я напрямик.
Пётр Павлович прищурился, изучая меня оценивающим взглядом.
— Существует определённый титул, который позволяет владеть и заниматься разработкой даже стратегических ресурсов без согласования с князем, — он сделал драматическую паузу. — Это титул маркграфа.
— Маркграфа? — я нахмурился, не припоминая такого титула в памяти Платонова. — Звучит… не по-русски.
— Неудивительно, что вы о нём не слышали, — адвокат поднялся и начал мерить кабинет шагами. — Это достаточно редкий титул, хотя и имеет глубокие исторические корни.
Он остановился у книжного шкафа, достал увесистый том и раскрыл его на закладке.
— После падения Константинополя в 1453 году идея преемственности от Римской империи стала важным инструментом легитимизации власти, — начал Стремянников, переходя на лекторский тон. — Наши предки активно развивали концепцию «Москва — Третий Рим», заимствуя многие правовые и административные принципы Византии, которая сама сохраняла римские институты.
Он перевернул страницу.
— Когда в Смутное время Русское царство распалось на отдельные княжества, каждое стремилось подчеркнуть свою связь с имперским наследием. В условиях раздробленности возникла потребность в особых приграничных территориях, которые могли бы эффективно защищать рубежи от Бездушных и людей. Так появились Марки — пограничные области с особым статусом.
— И маркграфы — их правители, — констатировал я.
— Именно, — кивнул юрист.
