Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Император Пограничья 2»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Боярин-изгой, спасшийся от виселицы, возвращается в новую жизнь с амбициозными планами. Вооружённый опытом и безрассудством, он превращает банду оборванцев в грозную силу, захолустный хутор — в крепость, и покоряет сердце магической боярышни. На пути к построению империи его ждут опасные...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Император Пограничья 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Двести три капли… Двести семь… Двести двадцать… Счёт продолжался, а внутри начали пробуждаться знания, которые я носил в себе с прошлой жизни. Заклинания и техники ранее записанные в памяти, что оказались недоступны из-за физических ограничений тела. Теперь же они оживали одно за другим.
Крепость духа — заклинание, защищающее разум от иллюзий и ментальных атак. Сфера тишины — создание зоны абсолютного магического молчания. Молниевый скачок — мгновенное перемещение на короткую дистанцию. Принуждение стихий — формирование временных элементалей из окружающей среды.
Потоки энергии сплетались внутри меня, образуя новые каналы. В какой-то момент я почувствовал, как часть силы отделилась и перетекла к Скальду — наша связь стала прочнее и глубже. Теперь я мог чувствовать его присутствие на гораздо большем расстоянии.
Двести тридцать два… Двести пятьдесят! На двухстах пятидесяти четырёх каплях поток замедлился и иссяк. Последние нити энергии впитались в мою кожу.
Медленно открыв глаза, я увидел, что тёмный двор вокруг нас наполнился мягким серебристым свечением, исходящим от нас обоих. Ольховская выглядела преображённой — её бледная кожа сияла изнутри, а глаза будто стали глубже и ярче.
— Мы сделали это, — прошептала она, не разрывая касания. — Ты чувствуешь? Мы Подмастерья.
Осторожно отпустив её руку, я поднял свою ладонь к глазам. На коже танцевали крошечные серебристые искры. Я сжал пальцы в кулак, ощущая, как новая сила пульсирует внутри, готовая подчиниться моей воле. Прикоснулся к земле, и та отозвалась, слегка задрожав, словно приветствуя меня."
"Сейчас я мог распознать магические потоки вокруг предметов отчётливее, чем когда-либо. Видел ауру Василисы — сложное переплетение изумрудных и синих нитей, мерцающих с каждым её вдохом. Видел тёмно-фиолетовое сияние вокруг Скальда, с искрами той же серебристой энергии, что текла во мне.
— Попробуй что-нибудь новое, — с детским восторгом предложила Василиса.
Кивнул, сосредотачиваясь на одном из заклинаний, которые теперь были мне полностью доступны. Ментальное усилие, и двор вокруг нас погрузился в абсолютный покой. Теперь снаружи никто не сможет подслушать нашу беседу. Сфера тишины, простое заклинание, но требующее тонкого контроля над энергией, который раньше был мне недоступен.
— Невероятно! — воскликнула Василиса, и её голос звучал чуть приглушённо, словно сквозь толстое стекло.
Я улыбнулся, чувствуя простое, искреннее счастье человека, вернувшего свою утраченную часть. Впервые с момента пробуждения в этом мире я ощущал, что действительно становлюсь собой — правителем, воином, магом.
— Это только начало, — произнёс, чувствуя, как новая сила, дремавшая в теле Платонова, теперь бьётся в моих жилах, требуя действия.
