Он посещал приюты и работные дома, финансируемые Елецким, беседовал с «подопечными» и аккуратно собирал информацию. По ночам, вернувшись в свою съёмную квартиру, он передавал информацию Коршунову.
Постепенно Святослав начал замечать несоответствия. Количество «спасённых душ» в отчётах значительно превышало число людей, которых он видел в приютах. Некоторые сотрудники нервничали, когда он задавал вопросы о бывших подопечных. В разговорах часто упоминались «лечебные усадьбы», но никто не приводил конкретных примеров успешной реинтеграции оттуда.
Однажды во время благотворительного ужина Святослав случайно подслушал разговор между Елецким и каким-то темноволосым мужчиной.
— … а этот выскочка из Пограничья думает, что может просто так забирать наш ресурс, — процедил боярин. — К счастью, наша кампания даёт результаты. Многие семьи уже отказались от переезда.
Его собеседник хмыкнул:
— Странно, что княжеские власти до сих пор не заинтересовались этим самозванцем. Может, стоит подкинуть им информацию о том, что творится в его глухомани?
— Всему своё время, — многозначительно ответил Елецкий. — Сначала нужно остановить отток рабочей силы. У нас и так не хватает рук в северной усадьбе."
"Святослав старался сохранять непринуждённый вид, потягивая вино, но внутри всё клокотало от волнения. Фонд действительно стоял за клеветнической кампанией против Угрюма! Но зачем им препятствовать выкупу должников, если они сами занимались тем же? Похоже, ответ крылся в тех загадочных «лечебных усадьбах».
На третьей неделе своего внедрения Святослав сам и не заметил, как попал в ближний круг доверенных лиц боярина. Он участвовал в закрытых совещаниях, получал доступ к финансовым документам и даже сопровождал Елецкого на встречи с высокопоставленными чиновниками. Благодаря своим журналистским навыкам Святослав умел слушать, не привлекая внимания, и задавать нужные вопросы в правильный момент.
В финансовых отчётах фонда значились огромные средства, расходуемые на «реабилитацию» и «содержание подопечных». При этом, судя по налоговым декларациям, фонд владел полудюжиной «лечебных усадеб» в пригороде и на некотором удалении от Сергиева Посада.
Знаменательный момент наступил в пятницу, когда Елецкий вызвал его в свой кабинет.
— Андрей Николаевич, я впечатлён вашей преданностью делу, — начал боярин, разливая коньяк по хрустальным бокалам. — За столь короткое время вы стали ценным членом нашей команды.
— Служение благому делу — само по себе награда, — ответил Святослав, принимая бокал.
— Именно такое отношение я ценю, — Елецкий откинулся в кресле. — Знаете, я долго размышлял и решил, что вам пора познакомиться с истинной сутью нашей работы.