Я выныбыстро вышел из зловещего мира Скальда и вернулся в мир человеческих ощущений. В ушах стучали отголоски перегрузки, птичье зрение всегда казалось сложным, а наше расстояние было невероятно велико. Теперь передо мной лежала безжизненная мгла — Море Бездушных. Там тысячи бесформенных существ движутся в организованных потоках....
Похоже, «Император Пограничья 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Всё это понадобится Арсеньеву, Карпову и Соболевой для воссоздания гениального изобретения моего брата.
Во время разглядывания чертежа часть меня — та часть, что помнит всех погибших — хочет согласиться. Поразительный артефакт, но…
— И сколько таких как Ингрид должно умереть, чтобы наполнить эти Зёрна силой? — спрашиваю я, указывая на шесть энергетических узлов. — Сколько детей мы принесём в жертву ради защиты других детей? Гигантские Зёрна редки — Жнецы уходят от прямого столкновения, командуя издали. И судя по чертежу, далеко не каждое Зерно подойдёт этому артефакту.
Перо в руке Трувора ломается пополам. Он смотрит на обломки с удивлением, словно не понимая, как это произошло:
— Я… я думал об источниках. Преступники, приговорённые к смерти. Смертельно больные, которые всё равно…"
"— Ты слышишь себя? — я делаю шаг к нему. — Ты уже составляешь списки тех, кого можно принести в жертву.
— Это не так! — впервые за разговор Трувор повышает голос, и я вижу в его глазах боль. — Я пытаюсь спасти человечество! Ты видел отчёты с границ — Алчущих становится больше с каждым годом. Мы не успеваем их уничтожать!
— Тогда мы будем сражаться упорнее.
— Как отец? — слова вылетают прежде, чем Трувор успевает их остановить.
Повисает тишина. Мы оба помним, как погиб наш отец — вместе с отрядом своих хирдманов, окружённый сотней Алчущих, прикрывая отступление отряда беженцев.
— Отец умер человеком, — наконец говорю я. — Он спас три деревни.
— И оставил нас сиротами в шестнадцать лет! — в голосе Трувора прорывается старая боль. — Если бы у него было достаточно Зёрен, если бы он был сильнее…
— Он был достаточно силён, — твёрдо отвечаю я. — Сила не в магии, брат. Сила в выборе. Отец выбрал спасти других ценой своей жизни. В этом наша человечность.
Трувор отворачивается, и я вижу, как дрожат его плечи:
— А что, если я не хочу терять больше никого? Что, если я устал хоронить тех, кого люблю?
На мгновение передо мной не гениальный учёный, а испуганный юноша, который так и не смог принять смерть отца.
— Трувор…
— Нет! — он резко поворачивается, и в его глазах стоят непролитые слёзы. — Ты не понимаешь! Я могу это остановить! Могу сделать так, чтобы никто больше не умирал! Нужно только… нужно только принять неизбежное. Использовать силу Алчущих против них самих.
