Я выныбыстро вышел из зловещего мира Скальда и вернулся в мир человеческих ощущений. В ушах стучали отголоски перегрузки, птичье зрение всегда казалось сложным, а наше расстояние было невероятно велико. Теперь передо мной лежала безжизненная мгла — Море Бездушных. Там тысячи бесформенных существ движутся в организованных потоках....
Похоже, «Император Пограничья 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я чувствовал его источник — где-то впереди, среди хаоса битвы, находился сам Жнец. Древняя злобная воля давила на сознание, пытаясь сломить, подчинить, заставить бежать. Но я шёл прямо на неё, как корабль идёт навстречу шторму.
Краем глаза заметил движение на стенах — отряд Ярославы продвигался по верху укреплений по левому флангу, методично зачищая позиции от Бездушных. Её рыжая коса с металлическими кольцами мелькала повсюду, а вокруг неё бушевали воздушные вихри. С другой стороны двигались люди Соколова — менее организованно, но с не меньшим упорством.
Я выскочил на небольшую площадь перед пробитой стеной и встретил настоящий вал из плоти и когтей. Десятки Трухляков и Стриг сбились в единую массу, преграждая путь. Времени на изящные решения не было — я воткнул древко глефы в землю и активировал Каменные копья.
Жестокое наследие войны с южными кочевниками, когда маги не стеснялись превращать поле боя в братскую могилу. Современные геоманты предпочитали создавать стены и барьеры, я же вызвал смерть из самой земли.
Почва треснула паутиной разломов, и из недр земли с грохотом вырвались острые обелиски серого гранита — не гладкие и ровные, как делали бы современники, а зазубренные, с рваными краями, созданные для максимальной убойной силы. Они пробивали тела тварей снизу вверх, вспарывая брюхо, протыкая грудные клетки, выходя между лопаток в фонтанах чёрной крови. Одна Стрига оказалась нанизана на три копья одновременно — корявые каменные пики пронзили его насквозь, оставив дёргаться в предсмертных конвульсиях.
— Мать моя женщина! — выдохнул Вершинин. — Что это за заклинание⁈
Земля превратилась в поле остроконечных надгробий, между которыми стекала густая кровь, а воздух наполнился хрустом ломающихся костей и шипением умирающих тварей. Те немногие Бездушные, что избежали каменной казни, метались между пиками, не в силах сблизиться.
Мимолётное усилие, и воздвигнутые моей волей чудовищные колья, взорвались шрапнелью, добивая живых и раненых чудовищ.
Рядом со мной материализовался Крестовский — трёхметровая машина убийства в хитиновой броне. Его множественные глаза сфокусировались на врагах, а четыре руки-лезвия начали свой смертельный танец. Мы двигались синхронно, словно отрабатывали этот бой годами — я создавал бреши в обороне противника магией, а метаморф добивал дезориентированных тварей.
