Я выныбыстро вышел из зловещего мира Скальда и вернулся в мир человеческих ощущений. В ушах стучали отголоски перегрузки, птичье зрение всегда казалось сложным, а наше расстояние было невероятно велико. Теперь передо мной лежала безжизненная мгла — Море Бездушных. Там тысячи бесформенных существ движутся в организованных потоках.
Похоже, «Император Пограничья 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вдовушка из соседнего барака за дополнительный паёк готова греть постель. Митька уже присмотрел пару таких голодных дурочек.
Всё эти ценности аккуратно прятались в тайнике — после Гона парочка планировала исчезнуть с приличным капиталом. Пока местные дураки будут отстраивать свои деревеньки, они уже будут далеко, в каком-нибудь большом городе, где никто не знает их лиц. А эти идиоты пусть дальше играют в справедливость и братство.
Однако главное — власть. За лишний паёк можно было купить не только тело, но и преданность. Худой паренёк из их барака уже бегал по поручениям за дополнительную миску каши, своей тот не наедался. Вдова с тремя детьми шептала новости из женского барака за банку тушёнки. Старик-алкоголик готов был сделать что угодно за глоток самогона. Иуда выстраивал свою сеть информаторов и исполнителей, как паук плетёт паутину.
А ещё это было упоение. Адреналин в крови, когда обводишь вокруг пальца очередного простофилю. Чувство превосходства, когда видишь растерянность в глазах жертвы. «Ульян» не мог остановиться, даже если бы захотел. Это было сильнее голода, сильнее страха — древний зов воровской крови, который вёл его с детства. Каждая украденная карточка доказывала, что он умнее, хитрее, сильнее этих овец.
И, конечно, месть. Воевода поселил их, беженцев, в бараки — пусть и с печками, пусть и добротные, но всё равно хуже, чем дома местных. Дал работу на укреплениях — таскать брёвна да рыть рвы. Конечно, платил за это, кормил, но разве это справедливо? Местные небось сидят в тепле, а им, беженцам, достаются объедки.
Иуда видел несправедливость во всём: в том, что местный плотник получил новый инструмент, а ему дали подержанный; в том, что детей местный врач осмотрел первым делом, а беженцам приходится ждать своей очереди. Каждая мелочь раздувалась в его больном воображении до размеров вселенской несправедливости. И каждая украденная карточка была его способом восстановить баланс.
Сегодняшней жертвой стала девчонка лет восьми. Тощая, глазастая, с растрёпанными косичками. Шла с таким важным видом, словно не карточку несла, а княжескую грамоту. Бестолочь. И родители бестолочи, раз такую малявку послали.
— Эй, малая, — окликнул он её около колодца. — Дай-ка глянуть на твою карточку. Хочу проверить, правильную ли мне выдали.
Девчонка посмотрела недоверчиво, но карточку протянула. Наивные дети — лёгкая добыча. Взял в руки, поймал её взгляд своими «хрустальными» глазами, как их называл Митька, и прошептал: «Забудь».
