Я выныбыстро вышел из зловещего мира Скальда и вернулся в мир человеческих ощущений. В ушах стучали отголоски перегрузки, птичье зрение всегда казалось сложным, а наше расстояние было невероятно велико. Теперь передо мной лежала безжизненная мгла — Море Бездушных. Там тысячи бесформенных существ движутся в организованных потоках.
Похоже, «Император Пограничья 8» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Товарищ налил ещё самогона, опрокинул стакан и крякнул:
— Слушай, я тут вдовушку одну приметил из наших беженцев. Ничего такая, справная. Думаю, подкормить её маленько. Глядишь, и приласкает в благодарность.
— Валяй, — Иуда отодрал зубами кусок копчёного мяса. — Бабы на жратву падкие. Особенно голодные.
Они продолжали пировать, швыряя объедки на грязный пол. Иуда представлял себе, как за стенами дома некоторые люди ложились спать с полупустыми желудками, матери делили пайки между детьми, оставаясь голодными сами. Вот, что бывает, когда печёшься о других, больше, чем о себе.
То что у нормальных людей вызывало бы стыд или отвращение, ворам наоборот приносило особое удовольствие. Это подчеркивало их избранность, то что они выше «глупого стада». Так их добыча казалась особенно вкусной.
— Кстати, слышал про этих чокнутых святош? — Митька вытер жирные губы. — Которые по баракам шастают, проповедуют.
— А, эти. — Иуда презрительно фыркнул. — Говорят, Гон — божья кара за грехи. Покайтесь, молитесь, и спасётесь.
— Народ ведётся?
— Ещё как. Особенно бабы да старики. Вчера видел — человек тридцать собралось, на коленях стояли, грехи отмаливали.
— Идиоты, — Митька рыгнул. — Какая кара, какие грехи? Жрать надо, а не в небо пялиться.
— Вот именно. — Иуда откупорил вторую банку тушёнки. — Пусть молятся. Больше нам останется.
Они продолжали обжираться, не думая о завтрашнем дне. Свеча оплывала, отбрасывая уродливые тени на стены мёртвого дома. Где-то в ночи выла сирена — очередная атака Бездушных на стены. Но ворам не было дела до чужих бед. У них был праздник живота, купленный ценой детских слёз.
* * *Утренний обход стен начался с неприятного разговора. Патроны расходовались слишком быстро — бойцы палили по каждому Трухляку, появившемуся в поле зрения.
— С сегодняшнего дня меняем тактику, — объявил я собравшимся командирам. — Огнестрельное оружие только против Стриг и более опасных тварей. Трухляков рубим холодным оружием.
— Но воевода, наши топоры и копья не всегда пробивают их шкуру, — возразил один из сержантов.
Я кивнул, ожидая подобной реакции. Достал из-за спины алебарду, которую создал этой ночью. Лезвие из Сумеречной стали отливало тёмно-синим в утреннем свете.
— Берите. Каждому бойцу достанется топор или алебарда из этого металла. Режет любую плоть, как масло.
Бойцы передавали оружие из рук в руки, восхищённо присвистывая.
