В убийственной мглу подземелья боль разрывает сознание, но Ярослава сохраняет спокойствие, вгоняя его в рот залитые кровью амулеты. Его тело противится, но она держит, помогая ему выжить в адском лабиринте пограничной темницы.
Похоже, «Император Пограничья 9» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Возвращаясь в острог, я размышлял о произошедшем. Тайна Василисы раскрылась быстрее, чем ожидалось, но, возможно, это и к лучшему.
* * *Вернувшись в острог после осмотра осушенных болот, я направился в дом воеводы. Захар встретил меня в дверях с обычной суетливостью:
— Барин, старосты ждут в большом зале. Все пятеро, как вы и распорядились.
Я кивнул и прошёл внутрь. В зале за длинным столом сидели знакомые лица — Фома Савельич из Жохово с его окладистой бородой, молодой Мирон из Цепелево с цепким взглядом, приземистый Ерофей из Копнино, худощавый мужчина лет пятидесяти с впалыми щеками и острым взглядом — Семён Игнатьевич, староста Нерожино, и крепкая старуха лет шестидесяти с седыми косами, уложенными вокруг головы — Марфа Кузьминична, представительница Шувалихи.
— Приветствую всех, — я занял место во главе стола. — Мне сообщили, что вы хотели бы побеседовать. Слушаю вас внимательно.
Старосты переглянулись, и первым заговорил Фома Савельич:
— Воевода, мы пришли поблагодарить вас за защиту во время Гона.
— И не только поблагодарить, — подхватил молодой Мирон. — Мы обдумали всё и решили. Наши люди уже здесь, привыкли, обжились. Многие и возвращаться не хотят — говорят, в Угрюме безопаснее и сытнее. Магазин есть, школа, больница…
Староста Нерожино кашлянул:
— Название нашей деревни оказалось пророческим — весь урожай погиб от вредителей ещё до Гона. Люди понимают, что отдельно нам не выжить. Мы хотим формально присоединиться к вашему острогу.
Я внимательно выслушал их, отмечая искренность в голосах. Страх перед будущим и благодарность за спасение читались на их лицах."
"— Понимаю ваше решение и приветствую его, — кивнул я, — но вижу, что вас что-то беспокоит?
Фома потёр лоб морщинистой ладонью:
— Дома, воевода. Наши люди сейчас по чужим углам ютятся — кто у местных жителей, кто в бараках. Временное жильё — оно и есть временное. А дом — это основа, корень…
— Людям тяжело без своего угла, — поддержал Мирон. — Особенно старикам.
Я улыбнулся, вспомнив недавнее совещание:
— Об этом не беспокойтесь. Я уже обсуждал со своими людьми необходимость транспортировки домов в Угрюм. Процесс этот нам не в диковинку — обкатан и будет выполнен.
Старосты заметно расслабились. Семён даже выпрямился на скамье:
— Правда? А как же это делается?
— Дома разберём по брёвнам, промаркируем каждое, отсортируем — негодные заменим новыми.
