Замечательный отбор для попаданки начался. Я чувствую себя на грани необычайной мощи и магии. Вспомнив прежние радужные представления о мире чар и волшебства, улыбка скользит по моим губам. Теперь я понимаю, что атмосфера магического мира может быть не только привлекательной, но и опасной....
Я вертела головой по сторонам, во все глаза рассматривала городские достопримечательности, попадавшиеся по пути: фонтанчики, музыкантов, стеллы, статуи…
Это когда переживаешь, где бы переночевать и что поесть в незнакомом городе, не до красот, а когда спокойна и расслаблена — радуешься каждой интересной мелочи, каждой магической безделушке.
Чего только стоил музыкальный фонтан! Когда брызги воды попадали на пальцы — вспыхивали разноцветные всполохи, а нежные музыкальные трели, из которых складывалась затейливая мелодия, разносились по округе.
Я задержалась у фонтана, прогулка затянулась, но неподалеку уже виднелись разноцветные ряды рынка и синяя морская гладь. Осталось пересечь широкий проспект — и на месте.
Ускорила шаг, подошла к дороге.
По ней, как по полноводной реке мчались повозки, экипажи, конки, иногда чудеса магической мысли — бесшумные, быстрые кареты, отличающиеся от обычных отсутствием лошадей и богатой резьбой.
Справа приближалось как раз безлошадная карета — красивая, украшенная золотом и хрусталем, сиявшими на солнце. Я решила пропустить ее, заодно хорошенько рассмотреть, однако когда она почти поравнялась со мной, ощутила, как меня будто за шкирку приподняли над землей и с силой швырнули под колеса."
"Произошло это так быстро, что не успела испугаться. Только острая, резкая боль разлилась по телу, и я отстраненно подытожила: «Конец…» После темнота накрыла меня.
Я приходила в себя из-за тряски и боли: меня куда-то везли на деревянной повозке с капустой.
На миг обрадовалась, а потом с тоской осознала: у нее не дом призрения. Никто возиться со мной не будет. И лучше будет, если мои страдания закончатся скорее, ведь надежды на медицинскую помощь нет. А магия, будь она неладна, мне не по карману.
Умирать не хотелось, но и терпеть мучительную боль в груди и животе я больше не могла.
Вот уж не думала, что горче всех по мне будет причитать Адель.
Она ревела в голос, всхлипывая и вытирая слезы:
— Как же так-то, а? А рецепт! Рецепт-то! — и пыталась взять меня за руку, в надежде, что я еще поправлюсь. Но она хотя бы искренна в своих чувствах, чего нельзя сказать о Мане.
