Замечательный отбор для попаданки начался. Я чувствую себя на грани необычайной мощи и магии. Вспомнив прежние радужные представления о мире чар и волшебства, улыбка скользит по моим губам. Теперь я понимаю, что атмосфера магического мира может быть не только привлекательной, но и опасной....
Невдомек хитрюге, что Эверий унес книжечку и спрятал в расщелине между карнизом и фигурным барельефом, куда она ни за что не доберется.
Маркизетта неуклюже сползла с моей постели и направилась в свои покои. Я увязалась за ней, чтобы проследить, укрыть или хотя бы накормить. Если перекусит — подобреет, заснет и даст мне час передышки.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила на всякий случай, когда Димка поморщилась при виде любимой выпечки. Чую, не ладно что-то с ней. То ли от любви сохнет, то ли приболела.
— Нет! — рявкнула Димка и плюхнулась на шелковое покрывало, в последние дни щедро орошенное девичьими слезами.
Я укрыла ее, принялась занавешивать кровать плотным балдахином, чтобы ни один лучик света не потревожил вредину, когда заметила под дверью письмо.
Всего лишь задержала внимание, а маркизетта уже спрыгнула с постели и побежала за ним.
Схватив конверт, она прижала его к груди и, сторонясь меня, зашла в ванную, где и заперлась.
— Эй, что там?! — я приникла ухом к двери и пыталась разобрать: добрая весть или дурная? Увы, кроме шелеста, ничего не услышала. Но спустя пару мгновений маркизетта откликнулась с толикой надежды в голосе:
— Не твое дело!
Фух! Выдохнула я. Тон довольный, бодрый — значит, маркизетту не исключили, на бал она идет, и надежда еще есть!
Вот только Эверий, внимательно обследовав и обнюхав щель, через которую подсунули конверт, подошел ко мне, подергал лапкой подол платья и качнул головой, жестом показывая, что письмо ему кажется сомнительным.
Я едва успела отпрянуть — дверь распахнулась и в комнату выбежала окрыленная Димея. Глаза ее сияли, на губах играла торжествующая улыбка, а еще она напевала себе под нос.
— Живо подай платье лазурного цвета! — потребовала, вновь став той самой несносной маркизеттой, у которой будто весь мир под ногами.
— Оно с декольте, — напомнила.
— И что?
Пришлось подойти и ткнуть пальцем в темно-фиолетовое пятно на шее рыжей грубиянки.
— О, мрак! — раздумывая, как быть, Димея закусила губу. Безрассудство ее боролось со здравым смыслом. Я приготовилась убеждать маркизетту долго и нудно, что рисковать не стоит, однако она сама проявила рассудительность.
— Тогда белое муслиновое. Живее!
Несмотря на торопливые сборы и короткие волосы, прихваченные кокетливыми заколочками, выглядела Димка мило.
