Замечательный отбор для попаданки начался. Я чувствую себя на грани необычайной мощи и магии. Вспомнив прежние радужные представления о мире чар и волшебства, улыбка скользит по моим губам. Теперь я понимаю, что атмосфера магического мира может быть не только привлекательной, но и опасной....
Вместо одной червоточины было уже две, рядом побивалась третья. И они все стремились к магвелу.
Бежать?! А куда, если, кроме родового хранилища, у меня нет иного убежища?! И сил на перемещение тоже нет?!
Под оглушающие удары сердца и противный свист, набиравший силу, я как зачарованная наблюдала за появлением новых червоточин. Их количество росло, а первые набирали силу, ширились, темнели.
Одно стало настолько черным, что из него выскользнула серая струйка и превратилась и тоненького нитевидного червя…
Впервые я видела, как взламывали пространство! Об этом мне никто не рассказывал, но я не сомневалась, что сейчас происходит именно это!
Душа ушла в пятки.
Эверий спас меня тогда. А сейчас я, во что бы то ни стало, спасу его. Нас!
Схватив магвела за ворот сюртука, потянула его к проходу, откуда в прошлый раз накатила грозная родовая сила.
Пол зала гладкий, проход не так уж далеко, однако я настолько ослабла, что двигалась медленно, Эверия тащила рывками, причиняя боль. А он даже не приходил в себя.
Каждый рывок выходил слабее предыдущего. Я не сдавалась, однако когда до прохода оставалось совсем немного, воздух задрожал, заколыхался, а потом в одной из червоточин появился глаз Эбрера!
— Цып, цып, цыпленочек! — приторно сладкий голос Ворона разлился по хранилищу.
Отвлекшись, я наступила на подол платья и упала.
— С таким восхитительным приданым не невеста — мечта! — пространство с шипением разверзлось, и из него вышел Советник.
Ступив на каменную плиту, его каблук громко цокнул, напомнив, как в прошлый раз Эбрер преследовал меня на чердачном этаже императорской резиденции, как жестоко пнул беззащитного Снежка…
Эбрер — бессердечный человек, и жалости от него ждать не следует.
В попытке подняться, я оперлась рукой на стену. Остался кровавый отпечаток, однако родовая защита не сработала.
— Бросай слабака и поприветствуй твоего будущего супруга! — Эбрер сделал еще шаг. Ему
больше не было нужды изображать терпеливого, снисходительного придворного. Сейчас он был самим собой: злым человеком со взглядом, полным ненависти.
